Мысли с Перова вновь вернулись к Арине. Эта девица живет на всем готовом, ни в чем не нуждается, дел тоже никаких нет. Живи и радуйся! А она чудит.
«Или в этом вся проблема? Заняться ей нечем, вот и ищет, куда выплеснуть свою энергию. Тогда бы лучше продолжением рода озаботились. Ребенок бы точно все ее время занял».
Тут в дверь постучались, прерывая мою работу. Отвернув от двери холст, но не прикрывая его, чтобы краски не размазать, я пошел открывать. Думал, Тихон вернулся, а за дверью Настя с Аней стоят!
— А мы решили тебя навестить, — улыбнулась Анна. — Погода хорошая, вот и подумали, что прогуляться сейчас будет очень хорошим решением. Заодно и ту самую невозмутимость покажем, о которой ты говорил.
Настя была тиха, и лишь молча кивнула, подтверждая слова сестры. Все еще не может прийти в себя после вчерашнего разговора. Запустив девушек внутрь, я закрыл дверь и ободряюще обнял свою невесту. Та прижалась ко мне покрепче, втянув носом мой запах. И вдруг почему-то поморщилась.
— О, — заметила холст Анна. — А ты картину пишешь? Я посмотрю? — тут же ринулась она внутрь комнаты.
— Нет, пока нельзя, — кинулся я ей наперерез.
Но было уже поздно. Аня успела дойти и увидеть то, что нарисовано. Ее глаза в удивлении расширились. Даже ротик от шока приоткрылся.
— Это… — протянула она.
Тут и Настя подошла и тоже взглянула на картину.
— Это же Перова, — прошептала моя невеста. — И в таком неприглядном виде… Так это ее духами от тебя пахнет⁈
Пальчик девушки обвиняюще уперся мне в грудь.
Глава 17
9 сентября 1859 года
— А вы шалун, Роман Сергеевич, — ехидно протянула Анна, пока Настя смотрела на меня требовательным взглядом, ожидая ответа.
— Вы этого не видели, — мрачно заявил я, оттесняя девушек в сторону от холста. — Сами должны понимать, подобные вещи никто не хочет выносить на публику.
— Ты не ответил на мой вопрос, — хмурилась Настя.
— Возможно и от нее, я как-то не принюхивался, — раздраженно махнул я рукой. — И что за претензии? Мне сделали заказ нарисовать портрет. Да, он… необычный. Потому с меня взяли слово не афишировать его существование. И я очень вас прошу молчать о том, что увидели! — я вгляделся в глаза обеих девушек.
Настя поджимала недовольно губы, а у Ани не сходило ехидное выражение с лица.
— Если будете болтать, ничего кроме скандала не добьетесь, — предрек я им.
— Ее отец нас шантажирует, а ты просишь молчать о том, чем эта девица занимается? — воскликнула Настя.
— Да. Потому что ничего хорошего огласка не принесет, — твердо заявил я. — Любимая, — сменил я тон на более ласковый в попытке достучаться до ее разума. — Ну сама подумай, что обо мне будут говорить, если узнают, что я не сдержал слово? Если всем растрепать, что Арина Борисовна позировала нагишом, то я стану изгоем для света. Никто не захочет иметь со мной дел. Ты такой судьбы для меня желаешь?