Ярость опять ударила ему в голову. Стервец! Паршивец! Куда Николай смотрит⁈

— И когда барчук уходил, он тот холст с собой забрал, — добил помещика Сенька.

Теперь все встало на свои места. Если он на весь свет заявит, что мальчишка опорочил невесту — общество посмотрит на это косо. Многие двери перед молодой девушкой закроются, однако не все. И на самого щенка будут уже по-иному смотреть. Но когда он заявит, что писал портрет его дочери обнаженной, и предъявит тот портрет… А ведь его слава художника уже половине Царицына известна. Это Борис Романович тоже успел выяснить. На Арину станут смотреть совсем по-другому. И к этому щенку станут относиться с опаской. Ведь всем будет очевидно, что это ответные действия. Да и его кресло главы собрания под ним зашатается. Что за глава такой, что так свою дочь воспитал⁈ А уж если он еще и опорочил ее… Винокуров — не местный. Как он повернет всю ситуацию в своем городе — одному богу известно. У него там еще и тетка не последняя дама в свете. Сможет выкрутиться. Хотя клеймо «волокиты» ему после этого обеспечено. Да еще и «непутевого волокиты», за которым скандалы тянутся. Но все же… скандал в отношении себя Борису Романовичу совсем не нужен.

— Вот на что этот щенок рассчитывал, — мрачно подвел итог своим мыслям Михайлов.

Придется пока отступить. Не зря он вчера не стал спешить с той оглаской! Но Роман Винокуров отныне для него враг. И Борис Романович не спустит ему такую пощечину.

«И с дочкой надо обязательно поговорить. Распустилась совсем без моего присмотра!»

* * *

Вернувшись в комнату, первым делом отправил Тихона к следующим заказчикам — передать, что я в городе, и договориться о времени, когда я смогу написать их портрет. Сразу предупредил парня, что сегодня у меня день занят, а в выходные чтобы на разные дни назначал встречи. Если первая будет в субботу, то вторая не раньше воскресенья.

И вот я наконец один. Достал холст, поставил его и принялся наносить краску поверх наброска. Карандашом я тонкие линии наносил едва заметные, чтобы из-под краски они не проступали. Но мне этого вполне достаточно.

Тут же вспомнились мягкие бока Арины Борисовны и ее упругая большая грудь, которой она меня придавила к земле. А еще — ее мягкие, полные губы и томный взгляд. В штанах стало тесно.

— Уф, надо бы больше подобных заказов не брать, — помотал я головой.

Но какова особа! Решилась меня поцеловать и готова была даже на нечто большее. Ей что, скучно живется? Мужем не удовлетворена? Тот же не старик какой, а молодой мужчина. Чин имеет не малый — уездный врач, как-никак. Уважаемая профессия. Кстати, а не его ли попросит Борис Романович проверить Настю на наличие девственности, если решится все же пойти на конфронтацию? Если так, то можно не бояться его обвинений. Уж договориться с Николаем Васильевичем, чтобы он дал нужные мне данные медицинского осмотра, теперь труда не составит.