Но по здравому размышлению пришлось пока от второго проекта отказаться. Денег на него просто нет. И взять их пока неоткуда. Там капитальное строительство предстоит, и я сам пока даже приблизительно не представляю, что хочу получить в итоге. Так что спешить не буду. Вот продумаю весь концепт этого предприятия, тогда уж к архитектору и обращусь.
— Пелагея? — со смесью удивления и недоверия посмотрел я в окно тарантаса, где по улице шла девушка с каким-то мужчиной.
Глава 11
5 — 6 сентября 1859 года
Первое желание было выскочить и убедиться, что я не обознался. Вторым — узнать, что за хмырь идет рядом с ней. Уж не нужна ли ей моя помощь? И лишь когда мы подъехали ближе и мои сомнения развеялись, это точно моя бывшая служанка, я заметил, что она улыбается и вовсе не против компании мужчины, что шел рядом с ней. Пусть на вид он гораздо старше ее, но одет прилично, судя по всему — какой-то высокий чин имеет, руки не распускал и держался с достоинством.
И когда до моего подсознания дошло, что немедленная помощь Пелагее не требуется, на замену радости от узнавания и беспокойства пришла ревность. Иррациональная, ведь девушку я сам отпустил, и никакого будущего у нас не могло быть. Да и невеста у меня уже есть. Но я почувствовал, будто меня предали. Поэтому поспешил отвернуться, чтобы она случайно меня не заметила внутри тарантаса.
Мы проехали мимо, а я пытался разобраться в себе. С чего я вообще так среагировал? Ведь сам же отпустил девушку сюда. Сам хотел ей помочь найти достойного мужа. Маргариту Игоревну о том же попросил. Но как вижу, она и без меня с поисками справляется. Может потому я так и среагировал? До этого момента девушка полностью от меня зависела. А тут я увидел, что больше ей не нужен. Стало обидно и досадно. Опять же — чувства иррациональные, но как уж есть. Я не робот какой, чтобы только категориями «полезно — нет» мыслить.
— Ладно, — похлопал я себя по щекам, — приди в себя, Рома. Ну, нашла она себе ухажера? Радоваться надо, а не ревновать и обижаться, что без тебя справилась.
Как ни странно, но такая небольшая встряска и самоубеждение помогли успокоиться. И понять главную причину, почему я до сих пор привязан к девушке. Секс. Как ни банально, но этот так. Кроме Пелагеи я ни с кем постель не делил. Отсюда и это чувство собственности и ревность. Вот и приходят в мою голову мысли, что она уже и с новым мужчиной успела переспать, а я вынужден целибат нести до свадьбы. И это раздражает и вызывает абсолютно нелогичные эмоции.
— И мама, выходит, была права, — с горькой усмешкой констатировал я. — Пелагея действительно оказывала на меня сильное влияние. А я даже не замечал этого.