— Фаррух-хан вместе со своими друзьями в гостевых покоях. Я сообщу ему о вашем визите, а пока располагайтесь, — провел меня Али в уже знакомую комнату.

Вообще в доме купца было несколько гостевых комнат. В центральной части дома — рядом с хозяйскими спальнями, и те, в которые меня провел Али — для случайных посетителей или просто знакомых.

Фаррух подошел через десять минут и не один. Вместе с ним в комнату зашло еще аж пять человек — двое персов, наверное те самые друзья мужчины, и три женщины. Одну я знал — это была Заррин, жена Фарруха. Хоть и видел ее лишь один раз, но уж не запомнить ту, с которой писал картину, сложно. Как полагаю, две оставшиеся дамы — жены остальных гостей купца и с ними мне придется работать.

— Уважаемый Роман Сергеевич, рад вас видеть, — улыбнулся Фаррух. — Позволь представить тебе моих друзей — Рустам ибн Хасан Техрани, мирза, — повел рукой он в сторону невысокого перса. У него были круглые очки на цепочке, тонкие усики и небольшое пузико. Рустам производил впечатление типичного чиновника. — А это, — продолжил Фаррух, — Азад ибн Чинар Исфахани, бег.

Второй представленный перс имел военную выправку, худощавое телосложение и небольшую лысину. Лицо заостренное, даже хищное.

— Их жены, — продолжил знакомить меня Фаррух, — Жасмина, — ладонь мужчины указала на невысокую брюнетку, — и Гульзифа, — небольшое движение руки, и вот мужчина показывает на полненькую даму с короткой стрижкой и любопытным взглядом.

Если я правильно понял порядок представления, то Жасмина — это жена Рустама, а Гульзифа — Азада.

— Мои друзья к сожалению не знают русский язык, поэтому прошу принять мои услуги переводчика, — закончил свою речь Фаррух.

Мужчины смотрели в мою сторону с благожелательным интересом. Вести долгие разговоры из-за языкового барьера мы не могли, использовать Фарруха в качестве обычного переводчика тоже было не особо удобно, поэтому вскоре я перевел тему на то, ради чего и пришел.

— Ваши друзья, господин Фаррух, не передумали по поводу картин?

— Ни в коем случае, — покачал головой он.

— Тогда предлагаю перейти к их написанию. Дело это не быстрое. Если ваши друзья будут не против вашего присутствия, то мы вполне сможем поговорить и во время моей работы.

Отказываться никто не стал. Принадлежности у меня были с собой — знал, куда еду, поэтому на организацию моего рабочего места ушло всего десять минут. Что интересно — никто никуда не разошелся. Мужчины просто сели спиной к Жасмине, которую я должен был рисовать первой, и продолжили разговор. Лишь ее муж — Рустам — остался сидеть лицом к женщине. Интересный подход. Значит, увидеть обнаженную грудь жены друга на картине — это допустимо, а вот вживую — уже «моветон» для них?