— Потому что безрукие увальни на предприятиях не нужны, а толковых работников ни один рабовладелец по собственной воле не отдаст, — пожал я плечами. — И вот тут мы подходим к главному. Правитель — будь то император, султан или шах, понимает, что нужно увеличивать количество рабочих. Заводчики его поддерживают. А землевладельцы упираются. Отобрать силой? Поднимется бунт самой влиятельной части аристократии. Так и до свержения недолго. То есть, нужна причина. «Красивая обертка» для того, чтобы отобрать этих самых «толковых и нужных» крестьян у землевладельцев и перевести их на заводы. И эту обертку нашли.

— Очень… циничный взгляд, — поморщился Рустам.

— Но разве я не прав?

А ведь действительно, ведь все на поверхности лежит! Только немного подумать надо, да отбросить на время прежние предрассудки и собственное эго. Загруженные моими ответами, персы опять взяли паузу. На этот раз — на гораздо большее время. Я успел дорисовать черновой портрет Жасмины и принялся наносить краски.

— Господин Фаррух, — оторвал я мужчину от беседы с друзьями, — скажите, пожалуйста, госпоже Жасмине, что она может одеваться.

— Вы уже дорисовали портрет? — удивился он.

— Нет, но дальше позировать уже не обязательно.

Переговорив с женщиной, Фаррух меня удивил, что она отказалась. Будет сидеть до тех пор, пока я не закончу портрет полностью. А вот это меня удивило. Как и ее мужа. Что уж они меж собой обсуждали, я не знаю, но Рустам сдался под напором своей маленькой жены.

* * *

Мирза Рустам был немного недоволен своевольством своей жены, но уловил суть ее действий. Для остальных она сказала, что просто хочет помочь художнику, чтобы тот не ошибся с оттенком ее кожи. Но Рустам прекрасно понял, что его Жасмина желает «пробить» молодого русского юношу на эмоции. По глазам своей женщины он видел, что ее задело равнодушие парня. А после заинтересовали его речи. Во время рисования эскиза она не двигалась, чтобы не помешать художнику и не испортить работу. Но сейчас Жасмина приняла более расслабленную и, что уж говорить, эротичную позу. Вроде случайно, но Рустам-то знал ее не первый год. В верности своей жены он не сомневался. Она была не просто супругой, но и соратницей по учению. Но все равно мужчине было немного стыдно и неловко за ее поведение. Хорошо, что друзья этого не видят. Лишь сам Рустам сидел лицом к Жасмине, а Фаррух и Азад — спиной.

Чтобы отвлечься от инициативы Жасмины, мужчины задумался о словах Романа. Они звучали революционно, но при этом были на диво логичны. А ведь вся их тройка друзей ранее думала, что мировые тенденции к устранению рабства лежат совсем в иной плоскости. Сам Рустам думал, что это стало возможно лишь из-за распространения образования среди людей, их более осмысленного поведения, получения навыков не просто думать о будущем, но и видеть всю несправедливость рабовладельческого строя. А тут юный Винокуров словно глаза им всем открыл. Разве раньше люди не понимали, что рабство — это плохо? Понимали. Но почему же никто с этим не боролся? Так ведь боролись! Но не в мировом масштабе.