— Это замечательно, — улыбнулся я. — Буду рад знакомству с уважаемым мастером.

В итоге пообедать мне снова не удалось.

Мастер Бахтияр оказался мужчиной за сорок лет. По-русски он не говорил, но Фаррух пообещал выделить одного из слуг Али в качестве переводчика. Я же лихорадочно думал, куда его заселить по приезду в поместье. Какой у него статус? Он аристократ, или простой мещанин? А даже если второе, то как к нему относились на родине? К какому уровню комфорта он привык? Об этом и спросил Фарруха, когда мы покинули мастера, договорившись, что я заберу его с собой, когда отправлюсь в имение.

— Вот так сразу и не скажу, — задумался мужчина. — Но наиболее близко по социальному статусу к вашим ремесленникам. Бахтияр — не хан и даже не бег. Обычный горожанин, но весьма уважаем в обществе за свое мастерство. Его семья находится под покровительством моего рода.

— Выходит, если он будет жить с моими рабочими, то это не нанесет ему урона чести?

— Конечно нет, — улыбнулся Фаррух. — Но только если условия у твоих рабочих не как в захудалом бараке.

Прояснив для себя этот вопрос, я попрощался с персом. Ехать в доходник уже не было ни времени, ни смысла. Я перекусить и в пекарне могу. Что и сделал, после чего навестил почту. Мне повезло, Ульян Игоревич не только написал уже ответ на мое письмо, но и выразил жгучее желание поскорее встретиться. Причина была проста — процесс репетиции «встал на прикол, как корабль на якорь». Это цитата. Надо бы разобраться, что у него не получается. У меня большие надежды связаны с правильным исполнением песни. Оставлять это дело на самотек недопустимо.

— Роман Сергеевич, рад вас видеть, — встретил меня племянник барабанщика. — Надеюсь, хоть вы направите энергию моего дяди в нужное русло. А то он тут такой галдеж устроил, что даже куры стали плохо нестись, а собаки на него, как на черта лают! Даже в дождь репетирует, только весь этот кошмар в дом переносится!

— Постараюсь все уладить, — пообещал я, заинтригованный таким приемом.

Ульян Игоревич обнаружился на заднем дворе поместья Завадских. И не один. Вместе с ним было еще шесть человек, включая Федота. Сам отставной барабанщик сидел на табурете в окружении инструментов. Он сумел найти еще три барабана разных форм и размеров и собрал одну стойку с металлическими тарелками! Вот это энтузиазм. Остальные набранные им люди тоже без инструмента в руках не оказались. У большинства — гитары, но были и уникумы с укулеле и даже с варганом. Не прошли мои слова мимо ушей старика. Вот только его племянник был прав. Сейчас все они играли вразнобой, и я не понимал, они хоть слышат друг друга, и чем вообще занимаются-то?