Отдав распоряжения, старик сел за барабаны и махнул рукой. Остальные музыканты обступили его со всех сторон и по отмашке принялись пытаться хоть что-то изобразить. Получалось из рук вон плохо. Кто в лес, кто по дрова — так о подобном говорят. Вроде и в одном направлении идут, а результат разный.

— Хватит, — махнул я рукой. — Так не годится. Ульян Игоревич, начнем с вас. Именно ваши барабаны должны задавать ритм всей композиции, а остальные лишь подстраиваются под него. Все слышали? Тогда сейчас руки от своих инструментов убрали и не трогаем их, пока я не скажу. Ульян Игоревич, начинайте.

После первого прохода мне пришлось вносить правки в игру старика. Ритм он задавал не верный. Лишь с десятой попытки вышло примерно то, что я хотел. После этого я решил подключить одного из гитаристов. Уточнил, у кого лучше всего получается играть в команде, а не быть солистом, наиграл нужную мелодию уже сам, объяснил, в какой момент нужно «включаться», а когда замолкать — и снова дал отмашку.

Спустя час я весь взмок, хоть и ничего не таскал, надорвал горло, а уши мои уже болели с непривычки слушать вблизи громкую музыку. Но теперь хотя бы отдаленно результат стал похож на исполнение мелодии, а не какофонию звуков.

— Итак, как мы видим, задействовано лишь три инструмента. Барабаны, гитара и вагран. Еще изредка подключается вторая гитара, — говорил я больше для старика, чем для музыкантов. — Остальные не нужны.

— Да вижу, — вздохнул Завадский.

— А меня зачем тогда приглашали? — возмутился Федот.

— Сам же помнишь, как с твоим аккордеоном звучала песня. И как она сейчас звучит.

— Так плохо звучит! — заявил мужик.

— Потому что еще одного инструмента не хватает. Контрабаса. А умельца с ним обращаться здесь нет.

— Чем же мой аккордеон хуже?

Мужику было и обидно, и он помнил, как я его сманивал длинным рублем. Который терять он тоже не был намерен, а тут буквально деньги из-под его носа утекали! Все это читалось на его лице, вот только идти на поводу у Федота я не собирался.

— Он другой звук дает. Здесь он неприменим. И закончим на том, — твердо сказал я, глядя ему прямо в глаза.

Дерзить и далее он уже не посмел. Понял, что может палку перегнуть, а я все же дворянин.

— Ну хоть за отработанные дни заплатите?

— За отработанные — заплачу, — кивнул я.

Люди стали расходиться. Ульян Игоревич подошел ко мне и по-стариковски покряхтел.

— Выходит, все мои усилия были напрасны, — сказал он с горечью.

— Ну почему же? Вон, гитариста нашли, варганщика. Уже хорошо! Не переживайте так, я тоже расстраивался, когда не мог сестре мелодию для ее стиха написать. А потом просто понял, что у меня в ином талант лежит. Вы вот на барабанах на диво уверенно играете. Даже несколько дополнительных не помешали вам сразу всеми ими управлять одновременно. Кто еще на такое сподобится?