— С чего это? — удивился я.
— Я многое знаю. Гораздо больше, чем рассказывал прежде. Я поделюсь с вами сведениями. Слышал, вы ищете убийц детей? Я могу многое рассказать об этом.
Еще вчера я бы рассмеялся ему в лицо. Что он мог знать — хлыщ и повеса, прожигающий свою жизнь в ресторациях и ночных заведениях. Но сегодняшние события заставили меня поверить, что Костас совсем не тот, за кого выдает себя. То, как он расправился с бауэром на дороге, убив его легко и просто, без малейшего угрызения совести, показало всю его истинную суть. Мог ли он на самом деле знать о подселенце в теле дагеротиписта и тех, кто ему помогал? Ответ — мог. Теперь я был в этом уверен.
Переговорник задребезжал у меня в кармане. Я сделал знак Костасу молчать, включил режим приема и услышал голос Кречетова.
— Бреннер, вы выполнили наш договор?
— Почти. Объект со мной.
— Но еще жив? — уточнил Кречетов.
— Да, — вынужденно признал я.
Кречетов умолк на долгие полминуты, я не нарушал тишину.
— Хорошо, — наконец сказал он. — Пусть так. Вы должны доставить объект на стадион «Атлет» через полчаса. Ворота номер семь будут открыты, жду вас на поле. Успеете?
— Разумеется.
— И давайте без сюрпризов, Бреннер. Я не сторонник лишней крови, но пущу ее у ваших дам без колебаний. Уяснили?
— Да.
— Выполните наш уговор, и они останутся целы. До встречи, Бреннер. Не опаздывайте!
Дело двигалось к финалу. Еще полчаса, и я наконец встречусь с неуловимым Ястребом и верну близняшек.
Я никогда не испытывал склонности к сантиментам, но сейчас отчетливо понимал, сколь многое значат для меня близняшки. Может быть, даже больше, чем сам готов был признать. Я верил, что и им я не безразличен. Они ценили меня, наверное, даже любили по-своему. Но что-то требовать от молоденьких барышень, еще толком не повидавших жизнь? Увольте. Я был счастлив уже тем, что они жили со мной под одной крышей. Но когда-нибудь они оставят меня, в этом я тоже не сомневался. У них еще все впереди: настоящая любовь, семья, дети — вся долгая и светлая жизнь. Но дни, проведенные вместе, останутся в моей памяти навсегда. И в благодарность за это время я готов пожертвовать собой, а уж жизнью Костаса и подавно.
Я высунулся из окна экипажа и крикнул извозчику, стараясь переорать ветер и дождь:
— Любезный, к стадиону «Атлет», седьмые ворота!
Тот кивнул, давая понять, что все услышал, и свернул на боковую улицу, срезая путь.
— Вернемся к нашему разговору? — осторожно поинтересовался Костас. — Я расскажу вам все, что знаю, ничего не утаю...
— Сейчас мы прокатимся в одно место, — перебил его я, — а после договорим.