— Инструменты вам не понадобятся, — сразу горчила музыкантов невысокого роста полненькая женщина ассистент режиссёра. — Возьмёте гитары в руки. И всё.

— А барабаны, синтезатор, — чуть не заплакал Савелий, которого из «Огонька» таким приёмом с ходу вычёркивали.

— Барабаны? — Задумалась женщина. — Дадим вам в руки две трубы, только во время записи не вздумайте дуть.

— Так что я зря всё это тащил⁈ — Не выдержал я, обвешанный с ног до головы сумками разной величины. — Синтезатор, между прочим, весит килограммов двадцать, плюс ещё всякие колонки.

— Вам товарищ грузчик по специальности носить полагается! — Топнула ножкой ассистентка, — Да, сначала мы планировали делать запись в живую. Но было решено, от такой затеи отказаться.

— Ну и бардак у вас на телевидении, — пробурчал я. — Куда это всё нести?

— Не нервничайте, у меня тоже нервы есть, — женщина посмотрела по сторонам и, небрежно махнув рукой, указала на дверь, — складывайте всё в гримёрку. Через десять минут жду вас на площадке. Перед записью будем делать прогон.

Миша Плоткин куда-то пропал, музыканты стоят на месте топчутся, как не родные. Я тяжело вздохнул и взял командование в свои руки. Из одной гримёрки выгнал каких-то циркачей и распорядился, чтобы Ирина переодевалась тут.

— А вам товарищи из цирка пора на прогон, — мотнул я головой в сторону дверей в большую студию, над которыми висела надпись «Тише идёт запись». — А вы что встали, за мной! — Скомандовал я остальным музыкантам.

Ровно через десять минут, которые я засёк, мы уже были внутри студии. Никаких, мне привычных по другим «Голубым огонькам», столиков с гостями не было и в помине. Одинокая сцена, елка с блестяшками, на полу, словно черные змеи роилась куча проводов, и безразличные к общей суете операторы перекатывали несколько здоровенных камер на колёсиках. Имелся так же один телевизионный кран с отдельным сидящим на маленькой площадке телеоператором. А под высоким потолком висели целые ряды объёмных светильников, от которых в студии было необычайно жарко. И тут появился Миша Плоткин и, судя по важному деловому виду, режиссёр всего этого предновогоднего безобразия.

— Какой типаж, — присвистнул, увидев меня, режиссёр, худой высокий мужчина средних лет одетый в модный кожаный пиджак. — Вы на каком инструменте играете? Подожди Миша, — остановил мужчина Плоткина, который хотел сказать что я — совсем не музыкант. — А давай мы приклеим вам усы и дадим в руки большой барабан! Хотя нет, усы нам клеить в этом году нельзя. Значит, возьмёте барабан и будете изображать бум, бум и так далее. Ой, какая прелестная барышня, — подмигнул режиссёр Ирине Понаровской. — Вы встанете в центр этой маленькой сцены. Сашенька подсвети барышню. И чтоб всё было без синяков под глазами.