Они были прекрасны в своей смертоносной мощи. И абсолютно, фатально предсказуемы.

«Огонь!» — скомандовал я не голосом, а мысленным приказом, который вспыхнул в головах тысячи лучников, моих и принца Ги.

В этот же момент щитовики бросали свои щиты и бежали, что могло только порадовать рыцарей и тяжёлую конницу, ведь с их точки зрения «Враг бежит!».

И в тот же миг две тысячи стрел взмыли в воздух, закрыв где-то в центре поля на мгновение солнце. Они обрушились на рыцарский клин не спереди, а сверху, по крутой дуге, целясь не в закованных в броню всадников, а в их лошадей.

Лавина дрогнула. Десятки лошадей рухнули, создавая завалы, в которые на полном скаку врезались задние ряды. Строй, идеальный ещё секунду назад, начал рассыпаться. Но это не остановило остальных.

Главное блюдо ждало их впереди.

Хаос, который мы с Эммеем создали, был распространённой ситуацией, когда рыцарям пытаются помешать делать их кровавое дело.

Ни в какое сравнение с диверсией на Ржаных полях в Кайенне, когда рыцарские клинья были вообще временно остановлены, это ни шло.

Да, часть конников я «положил», часть коней, а то и самих воинов погибли.

Строй, ещё мгновение назад бывший образцом военной мощи, рассыпался на десятки векторов-вспышек, когда одни рыцари, нащупав проход между ловушками, увлекали остальных.

Да, некоторая часть задних рядов, не успевая затормозить, врезались в упавших товарищей, создавая заторы или даже завалы.

Клин утратил свою нерушимую стройность и скорость, но продолжил движение.

Рыцари сбивались в кучу, теряли строй, превращаясь из грозной силы в силу грозную, но уязвимую, беспомощную, скученную мишень.

Именно в этот момент лучники принца Ги, которые до этого изображали паническое бегство, отступив на правый фланг, развернулись, как по команде. Они отступили ровно настолько, чтобы заманить врага вглубь, и теперь, рассыпавшись по позициям своих пехотинцев, начали методичный расстрел. Их стрелы больше не летели по высокой дуге — они били прямой наводкой.

Да, большая их часть была бессильна против отменных доспехов рыцарей. Однако то одна, то другая, находя щели в доспехах, поражала лица, заклинивала суставы, легко ранила рыцарей или калечила тех лошадей, которые ещё оставались на ногах.

Центр был мной покинут, вся пехота своевременно тактически отступила на фланги.

Вместе с ними ударили мои арбалетчики, которых я держал в резерве за центром. Тяжёлые арбалетные болты с жутким свистом прошивали воздух. Они пробивали нагрудники, щиты и шлемы. Каждый выстрел — это гарантированная смерть или страшное ранение. Элитная конница, цвет бруосакского рыцарства, оказалась в огневом мешке.