Но их дело было сделано.

«Что это⁈» — воскликнул принц Ги, вцепившись в край стола с картой.

Я видел это черезРой , ощущая панику и растерянность тысяч моих солдат. Земля под ногами моей тяжёлой пехоты, ещё секунду назад твёрдая, как камень, превратилась в вязкую, чавкающую топь. Чёрная, маслянистая жижа поднялась по щиколотку, по колено, мгновенно обездвиживая тысячи воинов. Мои лучшие полки, моя несокрушимая стена, увязли в результате массово применённой вражеской магии, словно мухи в патоке. Солдаты пытались сделать шаг, но грязь засасывала их, не давая сдвинуться с места.

Та же участь постигла и воинов принца Ги на левом фланге. Могучие орки, закованные в броню, оказались в такой же ловушке. Их яростные крики смешались с проклятиями, когда они поняли, что их ноги намертво увязли в предательской земле.

— Фомир! — заорал я, поворачиваясь к своему главному магу, который стоял тут же, на холме, и его лицо было белым, как мел. — Какого чёрта происходит⁈ Развей это! Немедленно!

— Не могу! — голос Фомира был полон отчаяния, и он лихорадочно чертил в воздухе символы, которые гасли, не успев сформироваться. — Это не просто заклинание! Глифы… они создали зоны подавления моей магии! Обширные фронты, где любое колдовство гаснет! Я ничего не могу сделать! Мы не можем им помочь!

Хороший ход, твою мать!

И теперь, когда мои фланги были условно парализованы, он отдал новый приказ. Его пехотные коробки, до этого стоявшие неподвижно, пришли в плавное движение. Десять тысяч пехотинцев Бруосакса, свежих, полных сил, двинулись вперёд, по флангам.

Они могли бы влиться в центр, поддержать своих рыцарей, но это только усугубило бы ситуацию для них, потому что они остались бы так же под перекрёстным обстрелом моих флангов.

Само собой, Эммей был не дурак. Он и близко не двинулся к месту, где металась конница. Их целью были мои увязшие, беспомощные фланги.

Они шли не спеша, с холодной, методичной неотвратимостью, зная, что их жертва никуда не денется. Возможно, даже маршировали. Они шли «наказать» мои фланги и у них было численное преимущество.

Ситуация менялась на несколько хреновую.

Однако паника — это роскошь, которую командир не может себе позволить. ЧерезРой я чувствовал, как страх начинают подтачивать сознание моих солдат. Теперь с их точки зрения они были обездвижены рядом с вражеской конницей.

Моя задача была не в том, чтобы поддаться этому чувству, потому что кое-какие возможности у меня были.

«У нас проблемы, герцог — стойко сообщил мне принц Ги, глядя на медленно, но неотвратимо наступающую стену вражеской пехоты. —Мои лучшие воины лишены возможности драться и уязвимы. Надеюсь, Вы знаете, что делать, сэр Рос?».