— Твоя магия… и магия Бреггониды… это было сильно, — признал я. — Вы спасли армию. Если бы фланги пали, враг продавил бы их до освобождения своей конницы, потом Эммей бросил бы в бой резервы, а наличие лесных стрелков в тылу ничего бы не поменяло.

Фомир фыркнул:

— Не напоминай. Я чувствую себя так, будто меня окунули в болотную жижу. Эта её «дикая сила»… она грязная, неправильная. Но, чёрт побери, она сработала.

— Потому что она настоящая, академик, — проскрипела Бреггонида, не оборачиваясь. — Реальная жизнь, пацан! А не эти ваши формулы из книжек.

Они были готовы затеять свою обычную перепалку, но сил не было даже у них. Победа высосала их до дна. Но они сделали невозможное. Они смогли переломить вражескую магию, и это спасло тысячи жизней.

С нашей стороны, само собой.

Пока на поле кипела работа, я занялся дипломатией.

Точнее, её суррогатом, который был мне доступен. Я велел привести ко мне старшего врача армии Бруосакса, того самого седовласого мужчину с усталым лицом. Вместе с ним пришли ещё несколько пленных офицеров, которых мои люди выловили из общей массы беглецов.

Они стояли передо мной, грязные, измотанные, но не сломленные. Врач смотрел на меня с настороженным любопытством. Офицеры — с плохо скрываемой ненавистью.

— Я отпускаю вас, — сказал я без предисловий. — После оказания первой помощи мы сформируем обоз из вас, медиков и раненых. Все, кто смогут уйти или уехать. Особо тяжёлых оставим в местных деревнях на попечение парочки врачей, которые вызовутся их дохаживать. Ну или участвовать в похоронах, тут уж как повезёт. Мы разграбили обоз, но кое-что оставили. Так же у вас будут и сами телеги, фургоны, кони, фураж, продовольствие на путь до провинций, которые контролируют силы Вейрана.

На лицах пленных отразилось откровенное недоумение.

— Вы… отпускаете нас? — переспросил старший офицер, капитан с перевязанной головой. — Просто так? Без выкупа и пыток?

— Пытки — это не мой стиль, выкуп… обойдусь. Но и не сказать, что просто так, — я достал сложенный лист пергамента и протянул ему. — Вы передадите это своему генералу Эммею.

Капитан с сомнением взял письмо.

— Что здесь? Оскорбления? Что ждёт того, кто это передаст? Его не повесят?

— Не думаю. Там слова моего уважения, — ответил я. — Он дал мне хороший бой. Да, я выиграл и искренне рад этому. Чёрт побери, победа для меня безмерно важна. Я ценю его как достойного противника. Мало кто из моих врагов показал себя таким. Я не скажу таких слов про Гуго или некоторых других вроде герцога Ирзифа, который до последнего мухлевал. Но ваш Эммей серьёзный противник. И сожалею, что он не пожелал остаться и поговорить лично.