Когда она пела, загадочные символы, начертанные ею, начали тлеть. Не гореть ярким пламенем, а именно тлеть, испуская тонкие струйки чёрного дыма с отвратительным запахом горелой плоти. Я видел, как чёрная кайма вокруг раны орка начала пульсировать в такт пению ведьмы. Проклятие сопротивлялось.

Бреггонида повысила голос. Пение стало громче, настойчивее. Ученицы присоединились к ней, их голоса вплетались в общий хор, создавая сложную, многослойную мелодию. Камни, разложенные вокруг раны, начали вибрировать и светиться тусклым, багровым светом.

И тогда я увидел, как из раны медленно, словно нехотя, начал выползать чёрный, маслянистый дым, который принял форму червя. Он не рассеивался в воздухе, а собирался около плеча орка.

Это была сама суть проклятия, вытягиваемая из тела Хайцгруга первобытной магией ведьм.

Ритуал длился не более десяти минут. Бреггонида и её ученицы были полностью поглощены процессом. Их лица блестели от пота, голоса охрипли, но они не останавливались. Они боролись за жизнь моего подчинённого с упорством, достойным восхищения.

В какой-то момент ведьма с невероятной скоростью взмахнула рукой и схватила червя, который стал извиваться и дёргаться.

А потом она сцапала с пояса изогнутый клинок и разрубила червя. Раздался треск, звук ударил по ушам.

В зале повисла тишина. Пение прекратилось. Бреггонида, пошатываясь от усталости, выпрямилась. Она посмотрела на рану Хайцгруга. Чернота исчезла. Края раны были чистыми, розовыми, и из них едва сочилась свежая, здоровая кровь. Рана начала заживать.

Орк был спасён.

— Теперь можешь заливать своим светом, академик, — хрипло бросила Бреггонида, не глядя на Фомира. — Гниль я убрала. Остальное — работа для тебя и твоих артефактов.

Она молча, не дожидаясь ни благодарности, ни вопросов, начала собирать свои вещи.

…

Город, измотанный битвой и трудами, наконец, настраивался на рабочий лад.

Лишь стук молотков да скрип тележных колёс доносились со стороны протоки, где работа только начиналась.

Я сидел в своём временном кабинете в ратуше — заваленном картами, донесениями и списками. Списки убитых, списки раненых, списки необходимого для восстановления… Война — это на девяносто процентов логистика и бумажная работа, и только на десять — применение мечей.

Я чувствовал себя выжатым, как лимон. Расчёт и руководство битвой, божественная дуэль, организация похорон, решение конфликта между Фомиром и Бреггонидой — всё это отняло не только физические, но и душевные силы.

Адреналин всё ещё гулял в крови, а мозг отказывался отключаться, снова и снова прокручивая события минувшего дня.