Он шел первым, готовый колоть, если в белой круговерти появятся высокие темные силуэты. Мильвио следовал за ним, прижимая к себе все также спящего ребенка, а в правой руке удерживая меч. Лицо у южанина было задумчивое, он то и дело хмурился и тихо ругался на языке родного герцогства. Оба понимали, что, если начнется схватка, хрупкая ноша окажется под серьезной угрозой.

Мильвио не рискнул идти старым маршрутом через кварталы, где к этому времени все должно было кишеть мэлгами. Вывел их из дворца через площадь в сад: мимо разбитых статуй к лестнице, что длинной лентой полоза спускалась по склону в портовую часть города, к безумному морю.

— Откуда здесь ребенок? — Дэйт на мгновение остановился. — Что у тебя за друг, который оставил в таком месте свою дочь? На сколько лет? Как она выжила?

— Мы будем сейчас говорить о незначительном или займемся важным, сиор?

Весомый довод, пускай Дэйта и раздражало, что с момента, когда рухнули мосты через Улыбку Шаутта, он блуждает в потемках, мало что понимая. Начальник охраны герцога привык командовать и брать ответственность на себя, оценивая происходящее и не сомневаясь в отданных приказах. Теперь же главную роль в принятии решений играл треттинец, который знал гораздо больше, чем говорил, и не спешил делиться этими знаниями.

— Ребенок из заброшенного дворца проклятого города, где живут твари той стороны. Ответь мне лишь на один вопрос, сиор. И ответь честно. А потом я отстану и не спрошу ничего. Вынося эту кроху в большой мир, мы не подвергаем этот мир опасности?

— Нет. — Лицо Мильвио не дрогнуло. — Даю слово.

Больше они не разговаривали. Спускались осторожно, туман густой массой стекал вниз, скрывая обколотые ступени, и беглецы то и дело рисковали переломать ноги. Дэйт потерялся в белой пелене снегопада, замерз, устал, и не представлял, как далеко они отошли от дворца, но море с каждой минутой ревело все громче, уже дышало на них холодной крепкой солью и яростью пса, сорвавшегося с цепи.

В какой-то момент южанин передал девочку Дэйту, и тот аккуратно забрал ее, испытывая странное чувство, точно это было сокровище, что они долго искали, а теперь похищают из логова чудовищ.

Треттинец поднес рог к губам, и тот издал знакомый низкий стон, переходящий в рокот, словно где-то падали огромные валуны.

Рокотал весь мир. Рог. Барабаны мэлгов. Море.

Дэйт прикрыл девочке уши, но вряд ли это помешало бы ей услышать, если бы не противоестественный сон, что захватил ее.

— Теперь они знают, где мы. Я прикрываю, а вы спускаетесь, сиор.

Снова выматывающая дорога, под гром барабанов мэлгов, изменивших ритм, под звуки ловчих рожков, доносящихся сверху, от начала лестницы.