— Присядьте, сиор, — раздался голос Мильвио, и Дэйт ощутил, как его тянут за рукав вниз. — К сожалению, сейчас мы ничего не сможем сделать. Будем ждать сумерек, чтобы хоть как-то привыкнуть. Возможно, потребуется несколько дней, чтобы начать нормально видеть.

— А как же в такой ситуации поступали великие волшебники?

— Ах, сиор. Они-то были волшебниками.

Дэйт выдохся и сплюнул, уже не зная, какие еще слова тут можно сказать. Последние несколько минут он с большим удовольствием богохульствовал, поминая плохими словами и Шестерых, и Вэйрэна, и шауттов со Скованным.

Мильвио, удобно устроившийся на свободном от снега ребристом камне, меланхолично ел свою половину вялого и совершенно жалкого яблока, с интересом наблюдая за воином.

— Что?! — зло спросил у него Дэйт, вставая с колен и отряхивая снег.

— Вас не поразила молния, сиор. Будь на моем месте кто-то из служителей Шестерых, он бы сильно удивился такому упущению. Думаю, ваши проклятья были слышны и по ту сторону хребта.

— Ты понимаешь, что это означает? — Воин ткнул пальцем в огромную проплешину на краю площадки, нависшей над пропастью, на дне которой «тек» широкий, отливающий голубым язык ледника.

Мильвио покладисто кивнул.

— Еще как.

— Камень отсутствует, парень! Тот самый, который этот ублюдок, кузен моего герцога, хотел уронить вниз! Булыжник белых львов уже упал! Без чьей-либо помощи! Вон! Ты можешь подойти к краю и увидеть его. И знаешь, что?! Ледник на месте! Он даже не шелохнулся! Все, что мы делали, оказалось бесполезно! Все эти драные шауттом недели, все бои, гибель моих солдат! Мы сражались за то, чего уже не было. И в этом виноват я, потому что даже не подумал отправить хоть кого-то сюда проверить. Можно было избежать жертв и не удерживать мосты.

— Не соглашусь с вами, сиор. — Треттинец съел и яблоко, и огрызок. — Ничего не было зря. Мы отвлекли на себя большой отряд противника и тем самым дали барону да Мере куда больше шансов. Кто знает, как бы все сложилось в ином случае? Возможно, Драбатские Врата пали, или погибло больше людей, чем в пещерах? Намного больше. Фихшейзцы до сих пор там, внизу, тратят силы, время, деньги на то, чтобы отстроить мост заново. Подумайте об этом. Сотни воинов связаны ненужным делом, а не идут войной в глубь вашей страны. Не жалейте, сиор. Все идет своим чередом.

Дэйт отвернулся, стал смотреть на долину внизу, которую постепенно затягивали облака, на острые, абсолютно неприступные снежные пики хребта, на которых мог жить лишь ветер.

Он ощущал страшное разочарование. В себе. Что недоглядел, хотя должен был все сделать правильно.