Мое сердце, подумала я; наверное, все дело в нем. Странно, что они до сих пор этого не сделали.

– Есть идеи? – спросила я. Вышло резковато.

– Думай вбок, – предложил Корнелий. Он дернул хвостом, исчез и снова появился. – Видела?

– А здесь получится? – Я поспешила затоптать проклюнувшуюся надежду. Надеждам здесь не место, мне нужны гарантии.

– Конечно. Я только что это проделал. Это жилище волшебника, они все одинаковы.Магии нет , а без нее никто ничего не заметит.

– Даже король?

– Даже король.

Я вдохнула поглубже, чтобы ушли остатки тумана и смятения, задержавшиеся после предыдущей ночи, и попыталась прогнать страх, усталость и голод. Не получилось.

Понадобилось несколько глубоких вдохов, во время которых Корнелий, мурлыкая, сидел у меня на коленях, прежде чем в голове у меня прояснилось настолько, что я стала способна на ухищрения, необходимые, чтобы проникнуть в Другое место.

Здесь вбок думалось совершенно иначе. Когда я входила в Другой Дом, мне казалось, что я в заброшенном, но все еще живом месте. Но то, что находилось под королевским дворцом, умерло. Я оказалась в какой-то постройке – под ногами чувствовался пол, – но воздух был затхлым и одновременно едким.

Мне вспомнилось, как мы с Па обряжали умершего мужа доброй жены Тилли – помогали ей обмыть тело, укрыть его саваном, положить на кухонный стол. При жизни он был пьяница и любил распускать руки, хотя Тилли никогда в этом не признавалась; послушать ее, так она была замужем за святым во плоти (хотя после его смерти добрая жена явно пополнела и повеселела).

Помогая Па обмывать губкой желтеющую кожу, закрывая покойнику глаза, я все еще чувствовала исходящую от него злобу. Казалось, телесная оболочка пропиталась ядовитым смрадом того, кем он был при жизни. В Другом Дворце я ощутила то же самое: оболочка, мертвое существо, но в этой оболочке еще держалось что-то отвратительное, враждебное. Меня замутило просто оттого, что я сидела там.

Цепляясь за стену, я поднялась на ноги. Холод обжигал. Однако я обнаружила, что кандалы больше не держат меня, я свободна. Я испытала некоторое удовольствие, представив себе, как волшебницы возвращаются и видят, что наручники чудесным образом опустели.

– Идем, – поторопил Корнелий, появляясь рядом со мной.

Шерсть на загривке встала дыбом, хвост превратился в бутылочный ершик. Кот явно чувствовал себя здесь не намного лучше, чем я.

– Подожди.

– Ты что, с ума сошла?

– Мне надо найти сердце. Я отнесу его Уточной Ведьме. Бэзил говорил, она сумеет все исправить.

– Они скоро вернутся. И увидят, что ты сбежала, – промяукал Корнелий, распушив хвост еще больше.