– Если я не найду сердце, то мне после побега снова станет паршиво. Надо разрушить заклинание. Иначе я очень скоро приползу назад.

Корнелий раздраженное засопел.

– Ладно, – уже мягче сказал он.

– Поможешь найти одно?

– Я помогу тебе найти сотню. Они воняют на весь дворец.

– Что?!

– Здесь есть зал, набитый сердцами. Они гниют, я их чую.

– И ты можешь их найти? Можешь отвести меня в этот зал?

Корнелий фыркнул, словно это было очевидно, и двинулся вперед, подняв хвост.

– Пошли, – позвал он не оборачиваясь.

Прогулка по Другому Дворцу оказалась не из легких. Мне казалось, что я ослепла. Призрачные стены, пол и потолок были на месте, но я с трудом соображала, а густое зловоние мешало видеть. Все равно что бродить по городской канализации.

Я не спускала глаз с поднятого кошачьего хвоста, как солдат в хаосе сражения – со знаменосца. Наконец я немного привыкла к запаху, и дурнота отступила настолько, что я даже смогла кое-что рассмотреть.

Дворец был вполне узнаваем, и я решила, что когда-то здесь стоял крепкий замок, король просто навел на него заклинание. Это сильно отличало Дворец от беспорядочно разросшегося беспорядка, который являл собой Дом Сильвестра, задушивший прежнюю постройку. Все покои, похоже, остались, где были, только казались темноватыми, а на месте мебели и прочего висело странное сияние.

Я быстро поняла, где скрывались слуги. Король, по всей очевидности, не желал, чтобы простолюдины шлялись по дворцу. Здесь имелись двери, скрытые за гобеленами; они вели в кроличий садок узких зловонных коридоров и опасных черных лестниц, где потолок почти почернел от копоти ламп.

Окон здесь я не увидела. Вероятно, слуги целыми днями дышали пропитанным копотью воздухом, суетясь в потемках и воняя, как перепуганный кротовый приплод.

Они бегали мимо и через нас, потому что здесь, в Другом Дворце, они были бестелесными, как удушающий дым, от которого их легкие, наверное, с каждым днем становились все чернее.

Когда они проходили сквозь меня, я ощущала озноб; они тоже слегка вздрагивали. Может быть, мы казались им привидениями.

Вид у этих людей был таким же растерянным и отсутствующим, как у Колина; в иных жизни осталось больше, в иных меньше, но у всех явно недоставало части или даже целого сердца. У меня, кажется, обострилось чутье: я могла унюхать тех, кого зацепили, или тех, кому пришлось еще хуже.

– Далеко еще? – спросила я.

– Прямо подо всем, – объяснил Корнелий.

На секунду он сделался призрачным – удрал назад, в королевский Дворец, чтобы стащить кусок ветчины, который уронила младшая кухарка, и снова появился в Другом Дворце, причем ветчина свисала у него из пасти как огромный язык. Слуга, который чуть было не споткнулся о Корнелия, выпрямился и какое-то время удивленно озирался, но потом заторопился дальше.