– Смотри, куда прешь! – гаркнула она, но тут же потеряла интерес ко мне.

Я вполне вписалась в компанию просто одетой, суетящейся, взмокшей кухонной прислуги – во всяком случае, я на это надеялась; все были слишком заняты предполагаемым гранд-банкетом и не обращали на меня внимания.

Приметив сушившиеся у плиты чепец и передник, я в мгновение ока стащила их. Прикрою сорочку передником – и сойдет за платье служанки, если не присматриваться.

С босыми ногами я ничего поделать не могла, но подол доставал до пола, и их не было видно. Корнелий следовал за мной по пятам.

Я увидела выстроившиеся на длинном столе, уже готовые для банкета блюда – сложно украшенные, с восхитительными, тщательно продуманными гарнирами. Я схватила ближайший поднос и постаралась смешаться с суетящейся толпой, словно я просто одна из служанок и несу блюдо к банкетному столу.

Снова входя в Хранилище, я набрала в грудь воздуха и надвинула чепец пониже. Поначалу он мешал мне смотреть. Я последовала за остальными слугами к большим великолепным столам, которые выстроились вдоль стен; столы ломились от блюд и бокалов, ожидавших, когда их начнут подавать.

Многие просто ставили подносы и тут же бежали в дверь, скрытую гобеленом, за следующим, но кое-кто оставался, с серьезным видом поправляя что-то на блюдах. Я тоже задержалась у стола, стараясь выглядеть занятой и сосредоточенной.

Пот лил из-под чепца немилосердно. Остыв немного, я отважилась поднять глаза. И не увидела ни единого сердца. Только темный, богато украшенный торжественный зал. Самый обычный для дворца.

Я опустила глаза на Корнелия, но его не было. Наверное, кот не пошел за мной сюда. Однако чутье не могло его обмануть – сердца хранились именно здесь. Иначе зачем делать этот зал недоступным из Другого Дворца, если ничего таинственнее смехотворно длинного стола здесь нет? Что ж, подожду, посмотрю; может быть, сумею отыскать их.

Король и его дочери уже расселись, большинство – с видом скучливым или нетерпеливым, иные постукивали по полированному дереву длинными ногтями. Я быстро опустила голову, пока красота волшебниц не зачаровала меня… или пока они меня не узнали.

Не об этом ли Совете говорил Клариссе король – о Совете, на котором волшебные делатели должны предъявить собранный урожай? Значит, собрание проходило пышнее, чем я представляла себе по ее описанию.

И не сюда ли они собирались привести меня, свою жалкую узницу, которая, как они думали, все еще надежно прикована к стене? Может быть, я должна была стать чем-то вроде торжественного финала, когда они станут делить урожай, чем-то вроде первобытной жертвы? Неужели Кларисса собиралась растерзать мне грудь в присутствии сестер? Не слишком ли это – устраивать празднество, если она могла с тем же успехом проделать это за закрытыми дверями? И почему здесь нет Сильвестра?