Сможет ли он в таком состоянии вступить в схватку с королем? Дарий и его маленькая армия волшебниц и так уже превосходили нас силой; и, может быть, у них уже стремительно рос запас свежесобранных сердец.

Мысли кружили, как мышь. Корнелий свернулся и походил на кляксу, и только по горячечному урчанию было ясно, что ему все еще больно.

Я чувствовала себя беспомощной: только я в этой карете и осталась невредимой – и была не в состоянии помочь другим. Ускорить бег лошадей я тоже не могла. Ах, как бы мне хотелось обладать силой Сильвестра, чтобы погонять их – пусть бы неслись еще бешенее, – но я могла только сидеть и надеяться, что мы поспеем в деревню вовремя.

Я, сама того не желая, то погружалась в беспокойный сон, то выныривала из него, словно кто-то зубами вылавливал яблоки из кадушки. Я не хотела, не могла позволить себе уснуть, но мое тело было со мной не согласно.

Проснувшись, я первым дело схватила запястье Сильвестра, чтобы ощутить биение пульса; потом я проделала то же с Милли. Не знаю, что за сердца король вставлял своим «детям» после того, как извлекал настоящие, но у обоих они бились сильно и ровно.

Милли так и не очнулась. Сильвестр тоже в основном спал, мелко дыша ртом. Время от времени его дыхание затихало, и я пугалась, что волшебник умер, пока я дремала. Когда я пощупала ему пульс, наверное, в двадцатый раз, он проснулся, взял меня за руку и мягко сказал:

– Фосс, со мной все в порядке.

– Откуда ты знаешь?

Не отпуская моей руки, Сильвестр прижал обе ладони – свою и мою – к моей груди, в которой стремительно стучало то, что осталось от сердца.

– Сильное, как всегда, – сказал волшебник.

– При чем тут оно? – прошептала я.

– Я привязан к тебе так же крепко, как ты ко мне. Ни я, ни мои сестры, кажется, так до конца и не поняли, что такое волшебная сила сердец, хоть мы ею и пользуемся. Вряд ли даже отец понимает ее до конца.

– О чем ты? – спросила я.

– Мы смотрели на сердца как на урожай. Когда берешь то, что принадлежит тебе по праву, – так крестьянин выкапывает картошку из земли. Мы полагали, что от этого страдают те, у кого забирают сердца, а на нас, волшебных делателей, это никак не действует. Но мы ошибались. Сбор сердец не похож на жатву. Срывая сердце, мы оставляем на его месте частицу себя. Мне кажется, поэтому страдающие сердечной болью и остаются в живых – пока волшебная сила не иссякнет.

– Но волшебницы забирают сотни сердец, кусочек за кусочком, – напомнила я.

– Да, и сами лишаются себя, кусочек за кусочком. Эта мена дает им силу, но она же и высасывает из них что-то. Какое-то… человеческое естество. С тобой я почувствовал, как оно возвращается. Ты способна сопротивляться магии, она действует на тебя медленнее, поэтому, пока заклятие в силе, я все теснее переплетаюсь с тобой.