Жанлинь кивнул, понимая намек.

— Хорошо. Завтра я решу проблему с Фэн Лао. А потом мы займемся братцем.

— Именно так. И помни — на арене никого не жалей. Этот человек убьет тебя без колебаний, если получит шанс.

— Он его не получит, — пообещал Жанлинь, наливая себе новую чашу вина. — Завтра дом Цуй вернет себе честь.

Рассвет пришел как холодный клинок, разрезающий ночную тьму. Я проснулся задолго до первых лучей солнца, хотя сном это назвать было сложно. Всю ночь я ворочался, прокручивая в голове возможные варианты боя, вспоминая уроки наставника и анализируя то немногое, что узнал о Жанлине и его семейной реликвии.

«Снежный рев» — клинок, которому больше тысячи лет. Выкованный мастерами прошлой династии из черного металла, найденного в сердце упавшей звезды. Глифы защиты крови, вытравленные серебром, не просто украшение — они способны блокировать регенерацию противника, превращая каждую рану в постоянное увечье. Вылечить такое можно, но в бою любая царапина будет смертельной угрозой. Вторая его особенность, что владелец может использовать глиф, который метает сгустки острых как бритва снежинок и одновременно бьет звуковой волной. Именно поэтому клинок так и зовут.

Но у меня было то, чего не было у Жанлиня — годы выживания на улицах, где не существовало понятий чести и справедливого боя. Там побеждал не тот, кто был благороднее, а тот, кто хотел жить сильнее.

Я поднялся с кровати и подошел к окну. За стеклом расстилался город, еще погруженный в предрассветную дымку. Где-то там, на центральной арене, уже собирались зрители. Поединок двух драконорожденных до смерти — такое зрелище не видели уже несколько лет. Весь город знал о предстоящем бое.

Тихий стук в дверь прервал мои размышления.

— Лао? — Голос Ксу был приглушенным, но я услышал в нем волнение.

— Заходи.

Она вошла, держа в руках поднос с чаем и легкой едой. На ней было простое темное платье, волосы собраны в строгий узел. Никаких украшений, только серебряная шпилька, которую я уже видел вчера. Но даже в такой скромности она выглядела как императрица.

— Спал? — спросила она, ставя поднос на стол.

— Размышлял, — ответил я честно. — Готовился.

Она налила чай в две чашки, протянула одну мне. Ее руки не дрожали, но я видел напряжение в каждом движении.

— Лао, — сказала она тихо, — ты не обязан этого делать. Мы можем найти другой способ…

— Нет, — перебил я. — Не можем. Он зашел слишком далеко. Попытка отравления на поминках — это не просто оскорбление. Это объявление войны. И если я отступлю сейчас, завтра он найдет способ добраться до тебя.