Следом полетела вторая стрела, затем третья, и, наконец, в палубу вонзилась последняя стрела. Четыре выстрела — как дань смерти. Да, мы не могли достойно похоронить мертвецов, что контролировал Лян, но даже такой простой ритуал лучше, чем покоиться без посмертия.
Баржа была теперь гигантским погребальным костром. Огонь, ярко-оранжевый, с черными языками дыма, уже вырывался через палубу, пожирая рваные паруса, превращая надстройки в пылающие скелеты. Искры взлетали в свинцовое небо, как души проклятых, наконец-то отпущенные. Грохот рушащихся конструкций сливался с ревом пламени, отражаясь от каменных стен канала. Жар доносился даже сюда, смешиваясь с ледяной сыростью воды.
Я смотрел на отражение этого адского пламени в глазах Ксу. В них не было ни злорадства, ни облегчения. Только глубокая, ледяная решимость и усталость, доходящая до самых костей. Багровые блики прыгали на ее бледном, осунувшемся лице, подчеркивая тени под глазами. Огонь пожирал прошлое, но его жар не согревал нас.
Лодка скользила по черной ленте канала, увозя нас прочь от пылающего острова скорби. Стены ветхих лачуг, теснящихся по берегам, казались безликими тенями в колеблющемся свете нашего факела и далекого пожара. Вода была черной и густой, как чернила, лишь кое-где на ее поверхности дрожали огненные змейки — отражения костра. Воздух стал холоднее, пробирая до костей сквозь пропитанные потом и кровью одежды. Тишина, нарушаемая лишь мерным шлепком весел Ликуя да прерывистым дыханием Шифу, висела тяжелым покрывалом. Усталость была осязаемой, густой, как туман, поднимающийся с воды на рассвете. Она окутывала нас, замедляла мысли, делая движения вязкими. Даже боль притупилась, уступив место пустоте и леденящему холоду, идущему изнутри.
Этот безжалостный холод разбивался о волны тепла, которое дарила мне Сюэжун. Ее голова удобно устроилась на моем плече. Плевать на все, что будет дальше, но сейчас мы сделали главное: спасли ее жизнь, и теперь ее судьба вновь будет зависеть только от нее.
Глава 8
Лодка глухо ткнулась днищем в вязкий берег. Не причал, а просто гниющую кромку земли, где вода сдавалась под натиском грязи, гнилых водорослей и корней полузатопленных деревьев. Тихий всплеск, скрежет по илу — и мы наконец-то остановились. Даже такое путешествие на покачивающейся посудине меня не вдохновило — похоже, не стать мне великим моряком. То ли дело когда ты паришь в небесах, ловя воздушные потоки всем своим естеством, а небесное крыло отвечает тебе на малейшее движение. Легкий ветерок коснулся моей щеки, словно это сделал кот мягкой лапкой. Он словно говорил: «Ну эту землю, давай полетаем». Обязательно полетаем, брат. Но сейчас нам надо выбраться из этого дерьма.