Земля не принадлежит никому — значит, я могу тут находиться, никого не уведомив. То, что со мной бойцы из высокородных, — это мое дело, пока оно не касается улиц. А то, что оно их касается, надо доказать и предъявить. Отказавшись от своего статуса и обозначив причину, я показал всем, что для меня традиции важнее власти, что тоже уважаемо на этих улицах.

— Кто как, а я вижу перед глазами брата Лао. Ученика Цзян Вэйя, признанную тень. Есть те кто считает, Лао не прав? — Вперед шагнул один из людей Чжао. Здоровенный амбал, который всегда считал, что он достоин большего. Стоило ему выйти вперед — и дальнейшая партия была понятна без слов. Моими руками хотят убрать конкурента. Чжао все такой же хитрец. Обернувшись к Ксу, я сказал:

— Это мои разборки. Не лезьте в них ни при каких условиях. — А в это время этот надутый индюк начал вещать:

— Я… Этот щенок водит дружбу с высокородными, он навлечет беду на улицы. Старейшина Металла объявил его вне улицы. — Шагнув вперед, я рассмеялся ему в лицо:

— Улицы живут сегодняшним днем. Будет ли завтра? Где беда от меня? Ее нет. И после таких слов ты смеешь называть себя Луннолицым? Да ты всего лишь пес, выпрашивающий объедки у старейшин гильдии. — Я плюнул ему под ноги и тем самым еще сильнее оскорбил его перед лицом бойцов. Такое не прощают, но у меня не было времени на словесное фехтование, к тому же Чжао намекнул, что он лишний в тонге, а мое поведение это просто самый быстрый способ решить нашу проблему.

С ревом он бросился вперед, выхватывая здоровенный тесак, которым владел мастерски, если конечно слухи не врут. Ночной ветер принес запахи гниющих останков, словно говоря, что мне стоит сделать с этим идиотом. И я послушался своего брата.

Шаг вперед. Качнуть корпусом — и его такой быстрый и сильный удар проходит почти рядом с моим носом. Поворот — и первый мой нож входит ему в печень. Короткий подшаг — и второй пробивает затылок.

Рывок — и мои клинки вновь свободны. Тело глупца, который хотел подсидеть Чжао, еще какое-то время стояло, прежде чем рухнуть на грязную улицу. А мой старый приятель улыбался, глядя мне в глаза.

— Тонга Луннолицых говорит, что Фэн Лао живет по законам улиц.

— Эти люди со мной.

— Принято, брат Лао. Охота отменяется. — Произнес он намеренно громко, а потом, подойдя ближе, продолжил:

— Госпожа Линь просила передать, что к господину Ляну меньше получаса назад отправилась высокородная. Цветов дома не видно, но с ней два телохранителя — по виду опасных бойца — и проводник из людей Ляна. Рад, что ты жив, брат Лао. Стоит тебе появиться — и на улицах начинается веселье. — От его хищной улыбки становилось не по себе, но я тоже был рад его видеть.