— Арена, — продолжал распорядитель, и его голос стал куда более официальным, — проведёт тщательное расследование того, каким образом человек, заражённый Искажением, смог оказаться на этой священной платформе. На входе его проверили, как и вас. Вы оба были чисты.

— Но невозможно стать искажённым так быстро.

— Похоже, господин Ли уже сталкивался с подобными выродками.

— На моём счету несколько тварей и жрец культа Матери Изменений. И Жанлинь взывал именно к ней.

— Вы уже очень помогли, господин Ли. Круг несколько сузился. Кто-то нарушил все законы, превратив драконорожденного в монстра. Этот человек будет найден и предан суду. Осквернение драконорожденного карается лишь одним способом.

Смерть. Он не сказал этого вслух, но мне было известно, что такая смерть не будет простой. Её превратят в пример, а сказители разнесут весть о ней по всей Закатной империи. Драконорожденные всегда мстят врагам.

Распорядитель сделал ещё один поклон. А затем с его лица исчезли любые эмоции. Теперь это было абсолютное воплощение имперской бюрократии. Он смотрел на меня холодным и жёстким взглядом, когда произнёс формальные слова:

— Господин Ли Фэн Лао, у вас есть претензии к Дому Изумрудного Кедра? Если таковые имеются, арена выступит свидетелем, и ваши слова будут переданы главе дома Цуй, городскому совету и лично генерал-губернатору провинции. По праву победителя в поединке драконорожденных, ваш голос имеет большой вес.

На секунду я задумался, но, посмотрев на тело старшего брата Ксу, точнее на то, что от него осталось… Чёрная субстанция, делавшая его таким живучим, почти полностью испарилась, оставив лишь изуродованный труп с выгоревшими венами и сгнившей кожей. Жалкое зрелище. Человек, который мог быть достойным воином, превратился в инструмент чьих-то тёмных игр. Выродок даже не смог достойно умереть, и теперь его имя будет вымарано из всех семейных книг дома Цуй, а в палате Памяти Предков в его личном деле поставят позорную отметку.

Спиной я чувствовал три взгляда, и каждый из них чувствовался по-своему. В павильоне Изумрудного Кедра Ксу сидела с прямой спиной, словно проглотила лом. Моя подруга искренне переживала за меня, но дурацкий этикет не позволял ей броситься на шею убийце её старшего брата. И плевать, что этого брата давно пора было убить.

Рядом с ней Сун Хайцюань сидел, стиснув зубы, его лицо было красным от сдерживаемой ярости. Он только что лишился своего главного инструмента по захвату власти в доме. Погоди, ублюдок, ты будешь следующим, за всё в этом мире нужно платить.