Как только старик ушел ВаФэй налил мне чаю и пододвинул пиалу. Несколько минут мы молча пили чай, а потом он задал вопрос:

— Почему ты не обратился ко мне, младший? — В его голосе звучала сталь.

— Брат, — Я обозначил поклон легким кивком головы, что допустимо лишь между членами семьи или близкими друзьями. — Это было не мое дело, а ша Ксу.

— В которое ты влез по уши. И чуть не отправился на встречу с предками, по словам учителя Шифу. — Резко перебил меня ВаФэй.

— Она мой друг, а я помогаю своим близким. Так воспитал меня наставник.

— Это похвальное качество, но не забывай, что теперь у тебя есть обязанности и перед домом Яньмун. Если бы ты погиб, где бы я искал амулет, за сохранение которого дядя отдал жизнь?

— Осознаю, что не прав, старший брат. Но у меня не было возможности тебя предупредить. Взамен этого у меня появилось кое-что очень интересное. — Я склонился в низком поклоне, показывая что я действительно приношу свои извинения.

— Это хорошо, что ты осознал. Ты уже взрослый и учить тебя жизни бессмысленно. Важно, чтобы ты понимал, что стоит на кону. — Он сделал глоток чая, словно думая в какую сторону повести разговор, а потом начал совсем о другом. — По словам учителя Шифу ты был серьезно ранен. Сейчас же по тебе этого не скажешь. Объяснишь как тебе это удалось? — В его глазах был виден неподдельный интерес.

— В обители я получил навык регенерации. И судя по всему остатки эссенции были потрачены именно на него, пока я был в отключке. — Я смотрел ему прямо в глаза и спокойно врал. Каким бы жутким не был этот человек, но в сравнении с призрачным судьей он всего лишь человек. Внутри меня было абсолютно четкое понимание, что рассказывать кому-то о том, что я чиновник призрачной канцелярии очень плохая идея, которая может закончиться тем, что ондна тень стане короче на целую голову.

— Ты счастливчик, младший. Постарайся не распространяться об этом навыке. Он достаточно редок даже среди тех кто прошел перековку, а не пробудился как остальные драконорожденные.

— Благодарю за совет, старший. — Я медленно поставил пиалу на низкий столик, чувствуя, как тепло чая уходит из пальцев. Ветер проскользнул сквозь решетку беседки, колыхнул бумажные занавески, и они зашуршали, словно шепот духов. Несколько мгновений мы сидели молча, и лишь стрекот цикад разбавлял тишину.

— Старший брат, — сказал я наконец, — за пределами этих стен тебя называют Мясником. Говорят, что всякая встреча с тобой равна приговору. Это лишь слухи?

ВаФэй не сразу ответил. Он поднял глаза на ветви сосны, торчащие за крышей беседки, и улыбнулся краем губ, будто прислушиваясь не к моим словам, а к памяти.