— Попытаюсь вытянуть, — уверил я.

— Надеюсь. А теперь вот о чём хочу поговорить с тобой. Я считаю, что ребятам, вроде вас с Алексеем, нужна полноценная семья, а потому собираюсь вас усыновить. Как на это смотришь? Ты можешь спросить, зачем? И это закономерный вопрос: мы не так давно знакомы и ещё достаточно плохо друг друга знаем. Да, это так. Но у меня есть кое-какое имущество, и я бы желал, чтобы были и наследники, кому можно передать всё ценное, чем я владею. А детей, как ты знаешь, у нас с Галиной нет. Я не требую ответа сейчас, просто имей ввиду, что такое возможно.

— Ладно, — проговорил я. — Спасибо, что заботишься о нас.

— Не за что. Помни только о нашем уговоре.

Тут у меня в голове мелькнула мысль:

— Послушай, Степан, мне, кажется, и правда требуется кое-какая помощь. Нужен врач. «Духовный» врач, который владеет техникой восстановления.

— Что именно тебя тревожит? — участливо спросил Степан.

— Точнее, не совсем мне. Моей знакомой. Она пострадала от рук одного подонка, которому вздумалось над ней поиздеваться. У девушки теперь лица почти нет. Ожоги. В общем, всё очень плохо. Она жить не хочет после случившегося. Обычная медицина тут бессильна, а вот для «духовной» — большой проблемы не будет.

— Кто она тебе?

— Никто, просто знакомая.

— Но я не могу помогать всем твоим друзьям.

— Ты же собирался помочь мне. Считай, что делаешь это.

— На лечение подобных травм потребуется крупная сумма. Я хоть и не бедный человек, но не могу разбрасываться деньгами направо и налево. Пойми меня правильно. Собственная семья — это одно, посторонние люди — совершенно другое.

— Понимаю, — кивнул я. — Само собой. Ладно, давай. Свидимся, — я протянул руку.

Мы попрощались, и я пошёл к мотоциклу, но Степан окликнул меня.

— Как зовут твою знакомую? — спросил он.

— Тамара Чернова. Пятьдесят третья больница, в Покровском. Травматологическое отделение.

— Я подумаю, что можно сделать, — сказал Степан.

На обратном пути я размышлял о предложении моего попечителя. Зачем он хочет нас усыновить — это вопрос не давал покоя. То, как Степан это объяснил, выглядело чушью. Чтобы оформить на нас наследство, усыновлять никого не нужно. Тут что-то ещё… Да и вообще, казалось, у Степана есть какой-то план, и все события — арест отчима Дениса, его заключение, смерть — будто следовали ему. Впрочем, это могло быть всего лишь моё разыгравшееся воображения, и никаких совпадений на самом деле не было.

На следующий день мы с Олесей проводили время в мастерской. Я расположился за залитым кофе столиком, где сотрудники обычно обедали. Тут находились электроплитка с двумя конфорками и кипятильник. Олеся сидела рядом, обложившись чеками, и что-то считала на массивном старомодном калькуляторе. Я занимался уроками, записывал в тетрадке очередное скучное задание. По радио играла музыка. Близился вечер.