— Э нет, — помотал я головой, — так дело не пойдёт. Я останусь тут.

— Нет, Денис, это не твоя война, и не тебе погибать из-за наших с ними разборок.

— А вот и ошибаетесь, Александр Васильевич, — укоризненно произнёс я. — Для меня эта мастерская — что дом родной, а вы — как отец. И вообще, этим скотам нельзя спуска давать. Это и мой город тоже.

Я не кривил я душой, говоря, что мастерская мне, как дом. Мне-то, может — и нет, а вот для Дениса, чьими воспоминаниями я теперь жил, это было так. Да и погромщики вызывали у меня дикое негодование. Почему они пришли сюда? Кто чего им плохого сделал?

— Я не могу позволить тебе рисковать. Иди в квартиру, — Александр Васильевич нахмурился.

— Извините, конечно, но мне уже почти шестнадцать лет, и я сам решаю, что мне делать.

Старый таец подумал секунду и произнёс:

— Тогда приготовься. В ящике для инструментов лежит большой разводной ключ. Возьми его.

Увесистая железяка уверенно легла в мою руку. Одна беда — рана в плече болит. Будет сложнее драться. И я задумался: а может, есть смысл призвать демонов? В набедренном кармане военных отцовских штанов лежали несколько свёрнутых листов со знаками. Спалюсь, конечно, перед тренером, но зато не придётся рисковать своими шкурами. Стоит оно того?

В коридоре послышался топот множества ног.

— Отсюда заходи, парни, — крикнул один. — Вон дверь.

— Сейчас этот козёл старый допрыгается, — добавил другой.

— Встретим их в коридоре, — сказал Александр Васильевич. — Там узко. Будем держать. Только сильно не махай этой штуковиной, чтоб меня задеть.

Мы выскочили навстречу разъярённой толпе.

Не знаю, сколько их тут было — человек десять-пятнадцать. Здоровые бородатые мужики в пиджаках с чёрными нашивками на лацканах и козырьках кепок заполонили весь коридор. Первым шёл широченный белобрысый громила. В обеих руках он сжимал кастеты.

С разбегу я вонзил разводной ключ в морду этому увальню. Хрустнули выбитые зубы. Меня кто-то попытался ткнуть битой, я уклонился и нанёс несколько ударов сверху вниз по головам погромщиков. Удар коленом в живот — и громила с кастетами повалился назад на своих приятелей. Короткими тычками я принялся молотить в лица нападающих. Увернулся от ещё одной биты и треснул разводным ключом в кадык следующего погромщика. Тот схватился за горло, захрипел и стал падать, внеся ещё больше сумятицы в сомкнутые ряды чернопетличников.

Краем глаза я видел, как Александр Васильевич с невероятной для человека столь почтенного возраста прытью, схватив биту обеими руками, награждает налётчиков короткими сильными тычками.