— Кажется, да. Она пока не вызывала слугу за грязной посудой.
Я нахмурился. Нехорошее предчувствие зародилось где-то в глубине души и стало разрастаться с невероятной скоростью.
— Я же просил тебя присмотреть за ней, — упрекнул я Кристину. — У тебя есть ключи? Можешь открыть дверь?
— Нет, ключи у экономки, а она… — проговорила горничная, слегка обескураженная моим резким тоном.
— Так чего ждёшь? Быстро за ключами!
Вернувшись к двери, я стал стучаться и звать Веру, но ответа не было, мне становилось всё тревожнее.
Экономка — высокая и худая женщина лет сорока — прибежала с ключами очень быстро, и открыла дверь.
Я вошёл первым.
Рядом с кроватью на пропитанном кровью ковре лежала Вера. Запястье левой руки её было рассечено, в правой она сжимала небольшой блестящий предмет — столовый нож.
Глава 16
Вечерело. Я сидел на скамейке в сквере и наблюдал за тремя мамашами, что стояли по другую сторону фонтана и беседовали, покачивая детские коляски. Внутренний карман моей куртки оттягивала рация. Надо было выйти в эфир, но я медлил: тут постоянно кто-то ходил, и я опасался слежки и того, что Вахрамеевы, узнав о моих тайных переговорах, заподозрят меня в «измене».
А пока я ждал, мысли мои вертелись вокруг утреннего происшествия. Веру удалось спасти: порезы оказались неглубокими, и врачи подоспели как вовремя, чтобы откачать её. Сейчас она лежала в медицинском блоке, состояние стабилизировалось. Проблема была в другом: непонятно, что сделают Вахрамеевы, когда я переметнусь к Вадиму Орлову. Подозревал, что ничего хорошего, и мысленно просил у Веры прощения за свой поступок. Недавно я думал, что, освободив девушку, прекращу её страдания, но всё оказалось гораздо сложнее, чем предполагалось. На кону стояло слишком многое. Теперь Вера снова будет страдать, пусть не по прихоти какого-то отморозка, а из-за моего выбора, продиктованного многими обстоятельствами, в том числе и тем, что я считал правильным, но от этого ей легче не станет.
Я даже подумал, что всем было бы лучше, если б сегодня утром Веру не спасли. Это избавило бы меня от чувства вины, которое теперь долго не получится вытравить. Это избавило бы от многих проблема. Но обстоятельства сложились не самым лучшим образом.
Наконец, дамочки с детскими колясками ушли, я повертел головой по сторонам и, удостоверившись, что поблизости никого нет, достал рацию и настроился на нужную частоту.
— Вызываю штаб, — произнёс я. — Вызываю штаб. Приём.
Я прислушался к шипению динамика, ещё раз повторил, прислушался…
— Штаб слушает, — раздался голос Вадима. — Здравствуй, Денис. Припозднился ты.