— Кто ты такой, мать твою? — в недоумении процедил здоровяк. Он был напряжён так, что на лбу вздулись вены. И всё же он не мог со мной ничего сделать.
Я не ответил. Из-за моей спины выросли щупальца и пронзили здоровяка. Я ощутил, как его жизненная сила переходит мне. В глазах зарябило, голова заболела, словно её распирало изнутри, а сила всё текла и текла и, казалось, скоро она переполнит меня. Наконец опустошённое тело врага свалилось на дорогу. Мои ноги подкосились, и я упал на колени. Было странное ощущение: энергия наполняла меня, и одновременно я чувствовал себя изнеможённым до предела. В таком состоянии я даже слабыми существами вряд ли бы мог повелевать.
А вдали раздался грозный гул моторов, который усиливался с каждой секундой. Он возвестил о приближении нескольких единиц бронетехники. Похоже, битва была не окончена.
Глава 21
Капитан Лазарев и Света подхватили меня под руки и потащили к хардтопу Куракиных. Надо было убираться отсюда. Я пытался идти сам, но на меня навалилась такая слабость, что сделать это не получалось.
— Я насчитал семерых убитых, — говорил капитан, пока волок меня. — Где остальные, мать их, почему на связь не выходят?
Автомат его висел на плече, правой рукой он тащил меня, а в левой — держал рацию. Я тоже видел убитых. Они валялись кишками наружу вокруг разбитых фургонов. И фургоны и люди подверглись сильнейшему магическому воздействию. Машины разорвало изнутри, словно резиновые грелки, примерно то же произошло и с людьми, и теперь их даже распознать было проблематично.
— Ладья один, ладья два, вызывает Ферзь, — повторял он. — Ответьте. Ладья один, ладья два.
Рация молчала, вызывая у капитана досаду и раздражение.
— Возможно, они лишились связи, — Света тоже тащила меня, пыхтя и тяжело дыша. Мы почти бежали, пытаясь покинуть поле боя раньше, чем здесь окажутся бронетранспортёры.
Капитан не ответил.
Добрались до машины. Меня затолкали на заднее сиденье, Света плюхнулась на место водителя, капитан Лазарев — рядом. Ключ был в замке. Света запустила мотор, хардтоп дёрнулся, резко развернулся и, завизжав шинами, рванул вперёд.
Вскоре мы уже были возле особняка Куликовского. Илья Филимонович лично вышел к нам, когда понял, что это именно мы, а не Куракины.
И вот мы уже сидели в просторной гостинице с широкими окнами, камином, над которым висела картина, и полом, устланным мягким ворсистым ковром. Кофейные тона, в которых был выполнен интерьер, успокаивали глаз.
Я сидел на диване, положив руку на подлокотник. Передо мной стоял низкий стеклянный столик, на котором дымились чашки с недопитым кофе. Света и Вадим расположились рядом на том же диване. Чувствовал я себя гораздо лучше, силы постепенно возвращались.