Мы спустились внизу и вместе со всеми стали ждать команды. Офицер из Орловской гвардии до сих пор что-то обсуждал с ротным, а наш взвод расположился возле клумбы, посреди которой чернела воронка от снаряда.
Стрелять стали поменьше, взрывы грохотали, но далеко и редко, а солнце дружелюбно светило с высокого синего неба. Затишье перед бурей.
— Давно на семью работаешь? — спросил меня лейтенант. — Не слышал о тебе раньше.
— Несколько дней, — ответил я. — А ты?
— Да после гимназии сразу пошёл.
— Это потому что у тебя способности обнаружились?
— Да, всех, у кого способности, определяют.
— А почему именно к Вахрамеевым?
— Так родители у них тоже служат.
— В армии?
— Не, на гражданке. А у тебя нет?
— У меня немного сложно… с родителями. В общем, тоже на князей работают.
Мы бы и ещё поболтали о жизни, но тут нас подняли по приказу. Пора было идти в наступление.
Интерлюдия 4
Света вместе со взводом, в который её определили, ожидала приказа идти в атаку. Бойцы и два тяжёлых гусеничных броневика «Пантера» расположился за полуразрушенным дворцом Трубецких. Всё утро шло ожесточённое сражение за этот дворец, а теперь предстояло самое сложное: захватить гвардейскую часть. Она стала последним рубежом обороны сторонников императора, и от того, будет ли она взята, зависел, наверное, исход всей битвы за Белый город.
Вадим находился здесь же. Он тоже собирался идти в атаку вместе со всем. Его лёгкий броневик стоял чуть подальше, в саду, среди изрытых снарядами клумб. Сейчас Вадим командовал не только механизированной ротой, но и целым батальоном регулярной армии или «народного войска», как теперь она называлась. И всё же Вадим решил лично участвовать в битве, полагая, что его духовные способности пригодятся во время штурма. А вот как он умудрился договориться с князьями, чтобы те впустили в свои владения повстанческую армию, Света понять не могла. Но таков был Вадим: всегда со всеми мог договориться.
А может, всё дело в том, что князья испытывали нехватку в технике и личном составе, а у народного войска имелись не только солдаты, но и артиллерия, а теперь ещё и авиация: вчера к повстанцам примкнула вертолётная эскадрилья из Быково.
Свете было сложно решиться участвовать в наступлении. Но не из страха, а из-за того, что предстояло сражаться со своими бывшими сослуживцами. Ей предстояло убивать тех, с кем она совсем недавно делила пищу и кров, кого знала по училищу, кто стал фактически её второй семьёй, а может быть, даже первой.
Понимая, сколь нелегко Свете пойти на такой шаг, Вадим предложил остаться в тылу, но она не согласилась: ведь в части находился её дядя, который убил отца, и с которым она жаждала поквитаться. К тому же избегать сражения Света считала делом, недостойным представительницы знатного рода.