Следующие двое, подбежав к двери, швырнули в коридор гранаты.

Наконец, смогли выбраться в коридор. Противника тут уже не было, если не считать трёх убитых. Окна выходили во двор на плац. С противоположной стороны стреляли. Устроившись за толстой кирпичной стеной возле одного из проёмов, Света сменила магазин. Началась долгая нудная перестрелка, выматывающая нервы. В окнах напротив время от времени вспыхивало пламя: кто-то из сильных «духовных» пытался выжечь противника, но пока это не удавалось.

Когда здание задрожало, Света даже внимания не обратила — настолько перестрелка поглотила её. Лишь когда сквозь грохот пальбы донеслись приказы командирова, она спохватилась.

Бойцы ринулись от окон, а в этом время по стенам и потолку побежали трещины, перекрытия начали обваливаться. Света едва успела заскочить в обугленную комнату, когда коридор обрушился. Пыль затянула помещение, она липла на глаза и забивала нос и лёгкие. Света закашлялась, она на какой-то момент потеряла ориентацию в пространстве. И снова приказы сержантов и офицеров привели её в чувство.

Коридор обрушился правее того места, где находилось отделение Светы со стороны парадной лестницы. Груды кирпича, куски стен и потолка погребли под собой всех, кто не успел убежать. Разрушения были жуткие. Света по пальцам могла пересчитать тех, кто способен сотворить такое, и среди них был её дядя, Пётр Данилович. Наверняка, сейчас он находился на противоположной стороне здания, за плацем, защищая часть вместе с остатками гвардии. А возможно, тут присутствовал и ещё кто-то из родственников. Добраться бы до них… Рота понесла большие потери, и не факт, что получится теперь взять здание. Требовалось подкрепление.

Чтобы не привлекать к себе внимание, было приказано не стрелять из окон. Взвод двинулся по коридору, решили обойти здание по периметру.

Света выполняла приказы на автомате, она бежала, куда все бегут, стреляла, куда прикажут. Но при этом её состояние было близко к шоковому. Она впервые в жизни оказалась в такой мясорубке, впервые видела обугленные тупы и оторванные конечности, а раненые вопили так, что душу выворачивало наизнанку. А она шла вперёд вместе со всеми, не понимая ничего, кроме одной простой вещи: надо выполнять приказ.

В южном секторе произошла ещё одна перестрелка. Противник загородил коридор баррикадой из мебели, и некоторое время отбивался. А потом внезапно отступил. Скорее всего, это был обманный манёвр, враг заманивал отряд вглубь здания, а может, у него просто не хватало сил сопротивляться. Ведь сколько осталось от гвардейского батальона после уличных боёв? Половина? Или меньше.