А когда за ужином я увидел Свету, решил поспрашивать, есть ли какие-то новости из Москвы.

— Дела наши всё лучше и лучше, — сказала Света. — Сегодня два офицера гвардии перешли на сторону Вадима Алексеевича. А Вадим Алексеевич теперь назначен командором народного войска.

— И кем же он назначен? — полюбопытствовал я. — Самим собой?

— Собранием офицеров, — Света посмотрела на меня исподлобья, явно не оценив сарказм.

— Значить, битвы ещё не было?

— Противник ослаблен, и он вряд ли рискнёт на нас напасть.

— У сторонников императора так всё плохо?

— На нашей стороне армия, под нашим контролем склады горючего и боеприпасов, всё больше и больше подразделений присоединяется к нам. У императора нет шансов.

— Это хорошо, — я принялся за еду, и минут пять в столовой раздавался лишь звон вилок о тарелки.

Но поскольку разговор сегодня шёл лучше, чем обычно, я решил ещё кое-что выяснить.

— Никак не могу понять, — сказал я, покончив с основным блюдом, — почему ты последовала за Вадимом? Ты — дочь главы княжеского рода, вся такая из себя дворянка благородных кровей, простому народу, кажется, не слишком симпатизируешь, и пошла за них воевать?

— Это личное, — отрезала Света.

— Ладно, — пожал я плечами.

Я налил нам обоим чай из фарфорового чайничка.

— Спасибо, — Света забрала чашку, отхлебнула, помолчала немного, а потом вдруг заговорила. — Я узнала, что убийство моего отца организовал дядя. Я не могла дальше служить под его началом.

— Понимаю, — кивнул я. — Я тоже от родственников натерпелся. Только в моём случае это был отец, который плевать хотел на нас с братом.

— Отец хотел истребить банду Аношака, — продолжала Света, не обратив внимания на мою реплику, — а дядя не собирался портить с ними отношения. Банда Аношака связана с повстанцами в Персидском царстве. Готовилась операция по свержению проанглийского правительства. Это был приказ императора. Отец тогда распорядился арестовать всю московскую группировку, и у него с дядей начались разногласия. Не думала, что так далеко всё зайдёт. Не думала, что дядя способен на такое.

— Политика — та ещё дрянь, — заметил я.

— Только их хвалёная операция провалилась, и теперь англичане нас обвиняют в том, что мы пытались влезть во внутреннюю политику независимого государства, персы пошли войной на Гератское княжество, а мы ничего не можем сделать, чтобы помочь ему. Половина армии не знает, кому подчиняться, половина — сама по себе и не хочет ни с кем воевать. Персы выдавят нас из средней Азии — это уже очевидно. А за персами, естественно, стоят британские кланы.