— Все ушли. Призывай.

Я не был уверен, что в здании не осталось сотрудников, но проверить мы этого сейчас не могли, да и медлить — тоже. Вахрамеевы и четыре бойца отошли вниз, а я представил знаки и сосредоточился на них. Вскоре рядом возникли пять «осьминогов». Я направил их на двенадцатый этаж. А мы двинулись следом. Я снова оказался позади отряда. Теперь всё моё внимание было поглощено управлением демонами.

Вот только мы не успели добраться до двери, ведущей на этаж, как демоны начали на кого-то нападать. За стеной послышались вопли.

— Там люди, — шепнул я. — Убираю.

— Нет. Веди в другое место, — приказал Афанасий Степанович.

Матеря про себя главу рода, я оторвал демонов от их своих жертв и повёл в другом направлении. И тут они стали исчезать.

— Слева по коридору, — шепнул я. — Ничего не могу сделать.

— Вперёд! — скомандовал глава рода.

Мы ворвались на этаж. В другом конце коридора со стороны холла находился отряд из трёх гвардейцев. Опять началась стрельба, но на этот раз бойцы не падали. Видимо, у них была хорошая защита, и спалить их не получалось.

И тут здоровый гвардеец опустил автомат и поднял руку:

— Не стрелять! — крикнул он басом.

— Прекратить огонь! — велел Афанасий Степанович.

Гвардеец поднял балаклаву. Это оказался уже немолодой мужчина с седеющими моржовыми усами.

— Афанасий Степанович, — пробасил он. — Хватит крови. Вы этим ничего не добьётесь. Сложите оружие. Это единственный разумный выход. Император пощадит вас. Продолжите сопротивляться — вы и ваши люди умрут. Этого хотите? Ради чего? Я не желаю вашей смерти. Сдайтесь по-хорошему.

— А вы, Станислав Всеволодович, хотите и дальше быть марионеткой в руках узурпаторов? — ответил с вызовом Афанасий Степанович. — Для Орловых вы — пешка в их игре. Ваш род утратил былую гордость? Мы — нет, мы больше не намерены гнуть шеи.

— Вы не склоните нас к бунту, — бас бойца становился всё более грозным. — Сложите оружие и сдайтесь. Больше предлагать не буду.

— Огонь! — скомандовал Афанасий Степанович, и жуткий треск автоматных очередей снова наполнил этаж.

Ведя ответный огонь, противники начали отступать и скрылись за углом.

— Они пошли к лифту, — сказал Афанасий Степанович. — Все — к окнам. Перехватим их на выходе, — он включил рацию. — Группа «Б», покиньте вестибюль.

Мы вышли в просторный светлый холл, окна которого выходили на улицу. Стёкла были разбиты. Снаружи грохотала стрельба.

Выглянув в окно, я увидел на обочине дымящийся броневик, второй стоял посреди дороги: он как будто хотел уехать, но внезапно передумал и остановился. За его пулемётом сидел боец и в кого-то постреливал. Едва Афанасий Степанович подошёл к окну, боец замер, уткнувшись носом в своё оружие.