Круглое витражное окно во всю стену позади мистификатора налилось закатным багрянцем. Он ощутил, как умирающие едва тёплые лучи коснулись затылка, мягко обволокли голову. Закаты были его слабостью. Каждый день Виктор отвозил его на крышу резиденции, и Ульхем в очередной раз провожал уходящий за горизонт оранжевый диск. Это его успокаивало и примиряло с действительностью. Поэтому и в окно кабинета в его мире снов всегда заглядывал закат.

Пальцы замерли на подлокотниках. Решение было принято.

Мгновенный телепатический посыл (хвала Древним, здесь не надо было звенеть в проклятый колокольчик), и через минуту дверь кабинета отворилась. В кабинет шагнул высокий худощавый мужчина в тёмно-сером плаще и такого же цвета штанах, заправленных в сапоги. Бледное отрешённое лицо можно было назвать абсолютно непримечательным, если бы не глаза: левый — бледно-серый, выцветший, как у старика, правый — золотистый с вертикальным зрачком. Мужчина мягко закрыл дверь и, слегка поклонившись, произнёс:

— Приветствую вас, хранитель.

Ульхем заметно поморщился.

— Виктор, ты же знаешь, как меня раздражают громкие титулы. Признайся, ты нарочно меня провоцируешь?

— Даже в мыслях не было, хранитель, — безучастным голосом ответил гость.

Ульхем досадливо махнул рукой.

«Вывезти девушку из деревни проще простого, но извлечь деревню из неё — увольте».

— Ты далеко от резиденции?

— Завтра утром прибуду, хранитель.

— Замечательно. Тогда через день жду тебя в Цвейте.

— Как прикажете, хранитель, — склонил голову Виктор. — Какой уровень подготовки потребуется?

— Максимальный, — Ульхем устало откинулся в кресле, сложил руки на груди. — Непременно захвати с собой кровь.

— Будет сделано, хранитель, — правый глаз Виктора засветился ярче. — Что-нибудь ещё?

— Будь так любезен, прихвати в кондитерской лавке горького шоколада. Без него коньяк в горло не лезет.

Виктор ни словом, ни жестом не выказал удивления, поклонился и покинул кабинет.

Ульхем ещё какое-то время сверлил взглядом дверь, затем щелчком пальцев вызвал перед собой бледно-голубой сгусток и принялся рассматривать его.

— Посмотрим, куда ты нас выведешь, волшебный клубок, — задумчиво произнёс мистификатор и принялся барабанить пальцами по подлокотникам.

* * *

Наутро Лори проснулся весь разбитый, словно ночью подрабатывал тягловым жеребцом и лично развёз всех гуляк по домам. Ульхем, собака, уверял, что светимость восстановится быстро, но так паршиво Лори себя не чувствовал давно. Он с превеликим удовольствием покемарил бы до обеда, но мысль о том, что мастер томится в лапах той твари со щупальцами, вмиг привели его в чувство. Лори вскочил, проворно оделся и, хмурый, спустился в зал.