И вроде как не старается стать владыкой планеты. Что меня радовало особенно.

* * *

— Очень хотелось чего-нибудь зелененького. Деревьев здесь, конечно, сильно не хватает. — Сказал он. Впечатляло больше не само сооружение, а сколько сил было вложено в его создание.

Каменная плита была поставлена так, что вода по ней лилась постоянно, но совсем медленно, едва переливаясь через край, понемногу, капля за каплей. Тут важно было правильно выбрать место. И он его выбрал. Река в этом месте билась в порогах, был какой-никакой, но перепад высот, а остальное оказалось лишь делом упорства, переходящего в упрямство.

На плите рос лишайник, в выбитых желобках, в которые он явно заложил землю, да и лишайники он сюда тоже откуда-то притащил.

Сделать такое за один день, еще и отвлекаясь на рутинные занятия?

— За один день? — озвучил я.

— Ну что ты, нет, конечно. Ты просто не обратил внимание. В этот раз я только довел задуманное до ума. Красиво должно быть. Зеленая стена. Найти бы водопад.

Я непроизвольно прикоснулся пальцами к бедру. Там, под штанами, прятались колышки. Но, с другой стороны, ассимиляция ко мне, подготовка их к прыжку, давно убила возможность их прорастить. Даже если она и существовала изначально, в родном мире. Не каждое дерево можно размножить черенками.

Словно читая мои мысли, Идрис сказал:

— Не люблю выравнивать миры. Не люблю, как многие, тащить технологии, идеи, религии и моду через пропасть. Какой смысл в том, чтобы оказаться на другом конце вселенной только для того, чтобы построить, к примеру, дом, точно такой же, каким он был на твоей родной планете. Для этого не надо никуда прыгать. Не понимаю я тех, кто пытается выхолостить все места, до которых они могут дотянуться. Все время кажется, что они не улучшают миры, а просто уничтожают их. Заменяя их клонами чего-то, что им кажется идеалом. Зачем сотни одинаковых миров, если можно жить в тысяче разных. Завернуть за угол, и оказаться совершенно в новой реальности, насладиться тем, что она такая — единственная.

Я кивнул.

Никогда об этом не задумывался. С точки зрения Идриса, — сажать деревья в этом мире, значит просто нивелировать его до чего-то другого.

— Но лишайник на скале не нарушает эту идею?

— Нет, конечно, нет. Хотелось чего-то зеленого, но вертикально. Как дерево, но не дерево. Здесь все родное, в точности из этого мира. Лишайник, голые камни, вода. Ничего лишнего.

— Только руки творца.

— Ну это громко, какого творца. Так, немного повозился. Люблю возиться со всякими поделками.

— А как же тогда пращи для ребят из деревни? Они не нарушают идиллию уникальности этого мира?