Тысячелетиями позже кто-то воспользовался той же технологией, чтобы начать штамповать призраков и рассылать их для завоевания миров.

Я потратил на высечение на камне несколько дней, да и то — внес только необходимый минимум, а остальное оставил на глиняных табличках. Мне не терпелось попробовать использовать знания нового языка на практике.

* * *

Эта дверь была заперта изнутри. И символы на ней — их высек шагающий из расы создателей Ковчега, я уверен. Раньше я нашел еще несколько надписей на этом языке в разных местах Обители, но они не представляли для меня интереса — только как способ набрать побольше знаков, лучше понять язык, как таковой.

Сухой язык, почти безэмоциональный. Язык расы, давно распрощавшейся с эмоциями и заменившей их на мудрость и знания.

На двери, насколько я мог понять, было написано «Чтобы вернуться в начало, нужно идти с конца».

Не так много вариантов, пять каменных кнопок, кубических камней, высеченных, вставленных в дверь, управляющих ее запорами. С конца в начало. На каждом из камней были нанесены простые насечки, от одной до пяти, позволяющие предположить какая именно кнопка последняя, а какая — первая.

Я нажал их все в обратном порядке, и дверь, управляемая механизмами, примерно схожими с тем, что стоял и на моей двери, на двери древнего римлянина, откатилась в сторону.

Почему-то я предполагал увидеть внутри небольшую келью, столик, каменное ложе. Также, как и у себя.

Вместо маленькой опочивальни открылся, по сути, вход в небольшую пещеру, в десятки метров в глубину, с нишами на стенах, в каждой из которых лежали таблички. Не глиняные, какие использовал я — а каменные.

Символы были на табличках, на стенах, даже на полу. Здесь была сокровищница знаний, которые оставалось только расшифровать. Мертвый язык трудно изучать, и я до сих пор не понимал большую часть слов. Но начало было положено.

Если рядом встречаются два знакомых слова, то можно предположить значение третьего. Потом найти это третье слово в другом месте, подставить возможное значение, покрутить-повертеть, насколько оно подходит.

Но все это была работа на долгий срок. Я притащил сюда все глиняные таблички, что у меня были наготове, и принялся за перевод. Даже спал прямо в этой библиотеке. Он, древний шагающий, писал все эти каменные скрижали давным-давно. Закладывал фундамент знаний, о которых я и мечтать не мог. И все они были где-то здесь, рядом. На этих камнях.

Но я мог понять далеко не все.

Все стены были исписаны. Иногда, когда я осторожно вытаскивал камни с надписями из ниш, то оказывалось, что и внутри ниш тоже есть надписи, и в глубине темных стен. Пещера к концу сужалась, но даже там, в самом конце, я нашел записи, сделать которые можно было только буквально протиснувшись в узкую щель между смыкающимися стенами и написать что-то и там.