Я ускорил шаг.

Мы вышли к колонии в очередном ангаре не в самом удобном месте, высоковато. Придется спускаться, чтобы попасть в само поселение. Гуманоиды, не вполне люди, даже издали я видел, что их движения были не вполне как у человека. И мускулатура, а под ней, наверное, и скелет, выглядели иначе. Но гуманоиды, — две руки, две ноги, никакого хвоста и одна голова.

Но все это я отмечал механически, совсем краем. Просто фиксировал, откладывал в сторону, подальше, поглубже в сознание.

Мы вышли, как оказалось, очень удачно.

Все поселение было забито призраками.

* * *

Неизбежность может принимать очень разные формы. И чаще всего — неизбежность воспринимается достаточно спокойно, хоть и не всеми. Когда летишь в машине в реку, выбив ограждение моста, заснув за рулем, или попав в аварию — неважно, то тебя накрывает не ужас, не ожидание скорой гибели, не размышления о скоротечности существования, а это холодное чувство неизбежности. Когда что бы ты ни сделал, машина все равно летит ровно по заданной траектории, ни вправо, ни влево. Машина ударится в воду, с такой силой, что скорее всего, уже этого хватит, чтобы ты больше не очнулся.

Чувство неизбежности — это не чувство страха.

Это чувство холода.

Я швырнул несколько гранат даже раньше, чем меня накрыло. Наверное, можно было подумать, покрутить в голове варианты, попробовать спрятаться.

Но неизбежность уже стояла на пороге, и кристальный холод выключенных чувств заставлял действовать, даже несмотря на то, что все было предрешено заранее.

Ананси, я думаю, подчинялся тому же потоку ограничений, что и я. Пока гранаты еще летели вниз, пауки уже рванулись в разные стороны, расползаясь по стенам вправо и влево, вверх и вниз, растягиваясь по оболочке ангара максимально широко, насколько возможно.

Первые гранаты еще не ударились о поверхность, а я уже срывал и швырял вниз следующие.

К сожалению, большинство из гранат взрывались уже ударившись о пол. А многие из конструктов парили слишком высоко.

Внизу, в поселении, начался электромагнитный ад, вспышки заставили падать в конвульсиях даже гуманоидов. Призраки сгорали, исчезали из бытия этого мира один за другим. И надеюсь — хоть они-то никуда больше не возвращались.

На фоне всего происходящего внизу выделилась одна фигура, тоже гуманоида. Только на этот раз это был человек. Наверное, единственный, кто оставался спокойным в этом хаосе. Несколько призраков до сих пор крутились неподалеку. Он поднял голову, посмотрел прямо на меня, поднял руку и показал пальцем в мою сторону.

Он не выглядел узником.