Но шагающий здесь был, прожил какое-то время в этом урочище. Либо он не суеверен, либо у него не оставалось выбора.

Скорее всего, он выпрыгнул где-то неподалеку, и это место оказалось первым жильем, которое он нашел. Мы видели его следы, и либо это шагающий, либо одиночка, ушедший в далекий патруль от собственного поселения.

В одиночный патруль я верил не сильно, да и не стал бы патрульный оставаться здесь. Жить несколько дней, явно пытаться запустить принтер, причем безуспешно, это можно было легко понять и по куче всякого распечатанного хлама, валявшегося на выходе. У патрульного были бы с собой схемы. Даже у меня уже есть с собой штампы, и их набор только увеличивается. А я здесь всего ничего.

Шагающий, точно он. Ушел лишь тогда, когда исчерпал здесь все возможности, в поисках еды или еще чего-то. Возможно, убегая от призраков.

Ищейка из Ананси вышла бы плохая, но какой-то минимальный набор возможностей у ремонтников был. Я напечатал датчик, способный отследить свежий биологический след — вариация на тему одного из подаренных мне штампов. Гусеницы сделали его для того, чтобы искать следы недавнего присутствия призраков, но его применение можно было расширить.

Все оставляют следы. Даже призраки. А шагающие уж тем более. Следы оставляют все.

* * *

— Сколько колоний на Ковчеге? — Мы двигались сумрачными коридорами, проходили пустые ангары, иногда поднимались вверх по каким то лестницам, иногда, реже, спускались вниз. Общее направление было все-таки вверх, к корме корабля, но и в плоскости мы прошли немало.

Периодически след шагающего терялся, прибор начинал теряться в путанице коридоров, залов и переходов. Тогда в дело вступал Ананси, распределяя пауков так широко, как только можно, расходясь во все стороны, и выискивая след вновь.

Дорога долгая, почему бы и не поговорить.

На коммуникаторе появилась белая точка. Потом, после паузы, еще одна. Потом еще и еще, сразу с полсотни. После того, как эти точки заполнили весь мой экран — несколько сотен минимум, и я решил, что получил ответ, точки на экране выделились в квадрат. Квадрат уменьшился, и плотность точек сделала его полностью белым. Квадрат уменьшился до размеров, ненамного больше той самой точки в начале.

А после этого на экране появилось еще полсотни таких квадратов. Больше пяти тысяч колоний? Тысяч?

Экран снова выделился в рамку, и снова уменьшился.

Я замер. Да ладно, быть не может, что и это еще не все.

Уменьшенный квадрат моргнул пару раз, и увеличился вновь, вернув предыдущую картинку.

— Шутки у вас, конечно, у ремонтников, — упрекнул я Ананси.