Хорошо хоть, что стекло не пошло трещинами. Наверное, и не могло.

Мутность стекла и эти изъяны на нем хорошо показывали, как долго летит Ковчег. Неторопливо, на скоростях в десятые, если не в сотые доли от скорости света. Замедляясь до разумных величин на подлете к очередной системе, и разгоняясь вновь, когда выходил за их пределы. Возможно, давая годы обитателям Ковчега на исследования каждой системы, разрешая кому-то сойти на очередной остановке, а другим, если такие оказывались поблизости — запрыгнуть на подножку.

Но не останавливаясь никогда, двигаясь вперед и вперед, от одной звезды к другой. Иногда используя гравитационные маневры вокруг планет-гигантов, чтобы сэкономить топливо, или просто неторопливо пролетая мимо пустой системы, лишенной планет, останавливая процесс торможения и почти немедленно переходя к очередному разгону.

Тысячелетиями, от звезды к звезде. Никуда не спеша.

Отсюда невозможно было понять даже направление движения Ковчега. Но когда-то, вроде бы Лось сказал мне, что они находятся в стадии торможения. Разумно было предположить, что очередная остановка, к которой мы летим, находится где-то у меня под ногами.

Я подошел к стене у самого окна, прислонился — пауки явно не собирались скоро возвращаться из-за борта, и посмотрел вниз, пытаясь разглядеть что там — впереди.

Цели путешествия я не увидел, звезда была скрыта Ковчегом. Я лишь видел его борт, да и то немного от него, угол не сильно позволял разглядывать. Для серьезного осмотра проще попросить Ананси показать вид с внешних камер.

Не хотелось его отвлекать. Не для того ремонтник привел меня сюда. Вообще то я думаю, мой механический товарищ просто хотел сделать мне подарок. Или похвастаться. Искренне не верю, что так уж необходимо было ему заливать прозрачной смолой мелкие раны на стекле тысячелетнего кита, плывущего среди звезд, протирать и шлифовать стекло, чинить небольшие изъяны на внешней обшивке.

Я стоял, прислонившись к стенке, и смотрел вниз, словно из окна апартаментов высотного здания. В какой-то момент даже ощущения совпали, меня начало подташнивать от того, что вестибулярный аппарат просто не справлялся, не мог привести в соответствие то, что чувствует тело, и то, что видят глаза.

Я прикрыл глаза, привел чувства в порядок и открыл их вновь, упрямо продолжая смотреть вниз. Меня заинтересовали редкие вспышки, похожие на падающие звезды на ночном небосклоне. Пыль, бьющая в защиту впереди корабля. На таких скоростях — эта быль была страшнее пули. Наверное, даже страшнее ядерных зарядов. Но отсюда это были просто крохотные падающие звезды, астероиды, которые даже не долетают до поверхности.