А победившие деревья тоже любят перегораживать дорогу. Корни некоторых из них ребрами выступают над условной поверхностью, и я уже видел даже такие, у которых эти корни выше меня ростом. Этим гигантам нужна опора, чтобы подняться и воевать за свет где-то наверху.

Мы же, внизу, просто стараемся обходить их фундамент.

Мне везет на дорогу. И в прямом, и в переносном, и даже в косвенном смысле. А еще меня бросает между мирами, хотя дорогой это в полной мере не назовешь. Но включить в список моих перемещений все-таки можно.

— На станции есть оборудование для сканирования поверхности? — спросил я вчера. — Могут они вычислить, где мы, сколько нас?

— Нет, конечно, нет. — покачал головой Старейшина. Такого там нет. Они могут только поймать пеленг нашей рации, весьма точно. Но это только если там специалисты живы. Это весьма нетривиальная задача.

— Если не выжидать, пока они сделают первый ход сами, что вы еще можете сделать?

— Отправить отряд за помощью. В ближайший лагерь. Но это далеко.

И вот я снова на тропе. Первым идет Фанфан, с единственным ружьем, которое мы взяли с собой. Не его, другим, на котором заряда оставалось меньше трети. Все более или менее заряженные ружья мы оставили в колонии. Гонцы бегали туда-сюда, синхронизировали действия разных отрядов, узнавали, как у кого дела. Но первое, что все сделали — это отложили ружья подальше. Пригодятся.

За ним Роза со сканером. Здесь, в нескольких часах от поселка, который теперь превратился в стеклянную расплавленную площадку без малейших признаков, что на ней когда-то стояли дома, в этих местах хищники вполне могут встретиться.

Скоро мы вступим в места, где дикое зверье уже не отгоняли.

Странный народ, конечно. Роза настолько легко рассталась с детьми, что словно это и не она их вынашивала и рожала. Обняла, поцеловала, потрепала волосы.

И вот она идет, впереди меня, словно и не оставила свой выводок позади. А ведь она понимала, что уходит на недели, может быть месяцы. Возможно, и вообще не вернется.

Вчера, когда сказали про соседний лагерь, я быстро прикинул. Восемь поселений на планете, которые кто-то упомянул. Если они распределены равномерно, и в совсем уж упрощенном виде, на одной широте, то по четыре на полушарие. Если уж совсем приблизительно, и мы где-то в средних широтах, то до ближайшего поселения может быть и семь, и восемь тысяч километров. И даже больше.

Та еще прогулочка.

Но на планете были не только джунгли. Моря занимали значимую ее часть. Старейшина вывел голограмму планеты, точки поселений. На этом материке их было всего два. Теперь — можно сказать и одно.