— Последние полгода я общался с очень старой Встречающей, она как раз и была нэгаши, — рассказывал Рэд. — Именно из тех, которые с перышками. В жизни до этого не видел столько сочувствия, сколько за полгода увидел от неё. Никогда не видел. Она была старенькая, и совсем одна — ни экипажа у неё больше не было, ни мужа. Все умерли, она всех пережила. И продолжала учить, потому что умом обладала просто феноменальным, и феноменальной же памятью. Мы очень много говорили с ней, я начал тогда кое-что для себя понимать, но потом… она мне велела уехать. Просто в один прекрасный день пришла, перевела мне денег на дорогу, и велела — уходи, Рэд, твоё время здесь закончилось. Что у меня в душе и в голове в тот день творилось — не передать. Собираю вещи, которых у меня на одну сумку только и было, а она сидит на антиграве посреди комнаты, и наблюдает. И говорит потом — хватит плакать внутри, у меня из-за тебя уже душа мокрая вся от слёз, долго высыхать будет. Это у нэгаши такое есть, типа присказки, они же не плачут, как мы, физиологически не могут, глаза так устроены. А потом добавляет — здесь не твоя судьба. Прими это.

— Даже так? — Пятый удивился. — Вот так, напрямую?

— Да, так. Напрямую. И не только это она тогда сказала.

— А что ещё?

— Сказала, что моя судьба связана с Контролем, но не здесь и не сейчас я встречу тех, с кем связан. Я тогда подумал, что она просто меня успокаивает, придумывает всякие сказки, запросто такое может быть. Ну и сказал ей об этом, не надо, мол, меня утешать, не ребенок, справлюсь. Не с таким справлялся. Она плечами пожала, улыбнулась, и ответила — сам увидишь, только Зарка врать не обучена, да и навязываться не желает, не в её обычаях. У нее экипаж был тоже нэгаши, показывала она их, считки, конечно — на первый взгляд вроде ничего особенного, два ящера, из тех, которые с чешуей, не особенно крупные, лица — тоже ничего особенного, но… как же к ним, даже в считках, тянуло. Как магнитом. И с вами… — он вздохнул. — Я ощутил похожее, еще в первый день. Потому и не вышел. Я растерялся, Пятый, понимаешь? И я не понял тогда, к кому из четверых я чувствовал то, что чувствовал. Позже понял. В общем, она это всё мне сказала, и ушла. И я тоже…

Вот так Рэд Т-Кауса ушел тогда из мира Контроля под названием Фасэт, с небольшой суммой в кармане, и с полностью разбитыми мечтами и надеждами.

— А откуда ты столько знал про Контроль, и почему так хотел попасть туда? — спросил Ит.

— Моя семья работала с Встречающими, точнее, с их банковскими счетами, которые внешние. Ростовщичество, если угодно. Я ещё диву давался в молодости — не мог поверить, что такие огромные счета вообще у кого-то бывают. Мы были богаты, да. Но они — были богаты просто запредельно. Невероятно.