Повинуясь его жесту, деревья, что незыблемой стеной стояли вокруг меня, неожиданно расступились, а колючая зелень вмиг исчезла, как её и не было. Дорога домой была свободна.

— Благодарствую за предложение, лесной владыка! — Я вытянул перед собой передние лапы, изобразив этакий полупоклон. — Обязательно заскочу!

— Ты меня кликни, как созреешь, — произнес леший, — я тебе тропинку к моей берлоге открою, чтобы не плутал. Сейчас-то дорогу домой найдёшь?

— С таким-то носом? — Я фыркнул и оскалился, пытаясь изобразить смех в волчьей ипостаси. Но, волк — не гиена, что постоянно мерзко смеётся, поэтому, вышло только так. — Да я эту дорогу теперь даже с закрытыми глазами найду! Если ты, дедко, мешать не будешь, — добавил я с ехидством через некоторое время.

— Беги уж, не буду! — Большак расплылся в добродушной улыбке. — И это, как соберешься, закуски нормальной прихватить не забудь! Особенно хлебушка свежего, да побольше. Я, страсть, как по душистой выпечке соскучился.

Точно, я же читал в сказках, что леший любит принимать подношения от лесных путников, да от грибников-ягодников особенно хлебом и молоком.

— Я тебе еще и молочка прихвачу, дедко Большак, — пообещал я. — А теперь, звиняй, побегу, пока действие мази оборотной не закончилось.

— Беги, хвостатый, беги! — произнес напоследок старичок, и сгинул в один миг, словно под землю провалился.

А я, взял четкий след, помчался к дому, вновь наслаждаясь стремительным легким бегом молодого и крепкого четвероногого тела. А вот дома, на подворье, меня ждал сюрприз — дверь в летнюю кухню, а, следовательно, и в подземелье, оказалась заперта.

То ли рачительная Глафира запахнула её от греха подальше, то ли Акулинка, но мне то от этого легче не стало. И что делать прикажете? Звать их своим нечеловеческим голосом? Так они ни разу не леший, перепугаются еще мои хозяюшки. Хотя, они меня не такие уж и нежные — всё-таки ведьмина родня.

Или свернуться клубком и растянуться среди двора как собака у всех на виду, засунув морду под хвост и ждать до самого утра? Как-то тоже не по душе мне этот способ. Да и действие мази скоро закончиться должно. Я это чувствовал каким-то звериным чутьём. А потом скакать голышом по двору? Тоже так себе вариант. Решено, попробую так моих дам на улицу вытащить.

Я подошел к ярко освещенному окошку, занавешенному чуть линялыми цветастыми, занавесками и, привстав на задние лапы, осторожно постучал в стекло своими когтищами.

— Глафира, Акулина, отворите! Это я — товарищ Чума! — засипел я и тут же «испугался» своего страшного скрипящего голоса.