А потом приехал зам по науке и привез образцы. У меня аж сердце упало — не подошли! Но нет, приняли с парой замечаний, куда ж без них. Сам не знаю, как я этого доктора-профессора-академика не расцеловал.

Праздник мне испортили ФСБшники, затеявшие проверять меня в тот же вечер. За месяц столько раз на беседы тягали, что я и счет потерял. Все перетряхнули — от анкетных данных до знакомств, даром что под микроскопом не рассматривали и в унитаз не залезали. А может, и залезали, во всяком случае вопросики задавали очень своеобразные. Да только мне скрывать нечего — родился, работал, служил, работал, учился, работал, женился, работал, развелся, работал… Даже в недружественные ныне страны ни разу не ездил, слишком далеко от нас летать.

Я-то думал, «Калибр» — что-нибудь военное, типа новых боеприпасов или, на крайняк, измерительного инструмента. А там… я и понятий таких не знаю — фиктивные поля, калибровочные инварианты, квантовая хронодинамика… На соседнем физико-техническом факультете Политеха о таком, может, и слышали, но явно не все. В общем, что-то очень интересное в области экспериментов с пространством-временем. Как следствие — дико секретное.

Когда после всех мытарств я первый раз в ФНЦ отправился, меня на проходной чуть наизнанку не вывернули. И слово «проходная» объекту на въезде соответствует слабо — четыре последовательных шлюза, не просто пропуск с физиономией сличают, а просвечивают, прозванивают, до последнего шва проверяют. Весьма дотошно, между прочим, бывшие погранцы служат.

Ух, как я радовался!

Преждевременно — все эти мучения к подписанию большого контракта не привели. Подписали малый, по которому мы (то есть я, больше никому допуска не дали) должны кое-что смонтировать, чтобы некая установка заработала чуть иначе и выдала давно ожидаемые результаты. Выгорит — мы на коне, нет — заплатят компенсацию и адью.

Вот я и вкалывал, как проклят…

Щелкнул замок и я метнулся в дальний угол, за ящики еще прежде, чем сообразил, что происходит. Дверь распахнулась, и в яркий проем втиснулись две фигуры, побольше и поменьше. Тот, что поменьше пошарил рукой за стенкой, щелкнул выключателем, и под потолком загорелась слабенькая лампочка, забранная решетчатым кожухом.

— Ага, вот ты где!

Сердце ушло в пятки, но я во все глаза пытался рассмотреть и запомнить братков, щурясь против света.

Да, изображение в щелочке не открывало всей картины. Хари как из гангстерских фильмов, да они, наверное, и есть гангстеры. Один высокий, здоровенный, руки чуть ли не до колен, челюстью можно орехи колоть. Рожа в щетине, взгляд интеллектом не обезображен. Второй явно «мозга» — слащавый красавчик, тонкие губы, тонкие усики. Костюмы в полоску, шляп нету. Оба чернявые, итальянцы, что ли?