Публики немного, но только потому, что программа еще не началась. Музыканты тихонько переговаривались и пробовали инструменты — саксофоны, трубы, пианино, барабаны и гитару.
Зал наполнялся — те же гарвардские франты с эмансипированными девицами-флепперами, начались танцы. Мы что-то ели, ребята с девицами отрывались в фокстротах, наконец, на сцене появился паренек во фраке, помесь стендапера и конфераньсе. После его потуг на шутки полная тетка со страусовым пером в волосах спела смешную песенку, оркестр в перерывах наяривал модные мелодии, а потом свет погас, занавес задернули и в него уперся луч прожектора.
Через пару тактов минорного блюза подключился контрабас, а в в круг света скользнула певица лет двадцати.
— Сердце на двор, — прошептал Ося, позабыв про блондинку и уставился на расшитое блестками зеленое платье в пол.
Точнее, на вырез от шеи до самого пупка, который не шел дальше только благодаря пояску на заниженной талии.
Тряхнув короткими рыженькими кудряшками, девчонка запела низким, с хрипотцой голосом.
Я почувствовал, как у меня по всему телу дыбом встают волосы.
Глава 8 My name is Tallulah
Слова песни и смысл начисто ускользали от меня, я смотрел, как после первого куплета она спустилась со сцены в зал и пошла вдоль столиков. Мать моя женщина, как она двигалась! Плыла! Не на пятку, всей тяжестью работающей девушки, а на носочек, балетным шагом, слегка виляя из стороны в сторону.
— Панчо, ты глянь, какая тазобедренная композиция! — ахнул обалдевший не меньше меня Ося и тут же получил локтем в бок от блондиночки.
— Я эстетически! — запнулся Ося и принялся что-то ворковать ей на ушко, но бросать взгляды на певичку не перестал.
— Она слишком худая, — резюмировал Панчо и притиснул счастливо пискнувшую брюнетку.
А рыженькая шла между столиками, трепала замерших мужчин по щекам, ерошила им волосы, даже выдернула у одного из нагрудного кармана белоснежный платок и махнула пару раз в такт, прежде чем вернуть.
Когда она приблизилась к нам, я наконец-то как следует разглядел лицо — нос крупноват, глаза чуть-чуть навыкате, губы пухлые вопреки нынешней моде на «бантик». По отдельности ни разу не эталон красоты, но все вместе било наповал, особенно в сочетании с пластикой и тембром.
Глаза вообще казались огромными, так что когда она полуприсела прямо на наш столик, я уже был готов — бери меня голыми руками.
Она то ли поняла, то ли почуяла и немного наклонилась. Ярче зеленых блесток сверкнула в разрезе белая грудь, мой верхний мозг отключился начисто и передал управление спинному и нижней голове.