Наконец, йельцы свернули показательные выступления, а из тоннеля на поле показались обе команды.
Я замкнул контакты.
Глава 7 Илон Маск на минималках
Со змеиным шипением пыхнули язычки пламени в форме букв, стадион замер, через секунду ветер разогнал курившиеся над закладкой дымки: на зеленом газоне игрового поля четко выделялись полосы пожухлой, а кое-где и обгорелой травы в форме букв М, И, Т.
Трибуны взорвались — йельская хохотала, гарвардская возмущенно свистела, над сидевшими отдельно студентами МИТ вскипело облако красно-серых флагов «инженеров».
Пользуясь общим замешательством, члены «оргкомитета» тесно обступили нас, под их прикрытием я отсоединил и убрал батарею в чемодан, после чего мы с Панчо выбрались из неиствующей толпы у забора.
С трудом сдерживая желание рвануть бегом, мы спокойно перешли Чарльз-ривер по мосту Андерсона, прямо в кампус Гарварда. Быстрее, конечно, по Вестерн авеню или Ривер стрит, но там мосты откроют только через пару месяцев. Ну и еще — кто подумает, что негодяи, подложившие такую свинью гарвардцам, пойдут прямо в пасть ко льву? Дома я просто рухнул на кровать и смог встать только к вечеру — догнал нервяк, ноги не держали.
Нельзя сказать, что утром я проснулся знаменитым…
— Знатный шухер получился! — Ося протянул мне утренний номер Boston Herald.
Поперек всей первой полосы шел крупный заголовок «МИТ выигрывает 1:0 у Гарварда и Йеля. Звезды матча — шутники из Техно.»
Разумеется, имена героев, учинивших такое непотребство, быстро ушли в народ и я понемногу ощутил, что такое «купаться в лучах славы». Ровно до того момента, когда обиженная «школа выше по реке» заявила нечто вроде формального протеста и провост, то есть ректор института Теодор Лайман IV, потребовал предоставить весь «оргкомитет» под светлые очи.
Роберт Вандерграф еще вечером оповестил всех, чтобы были у него ровно в половине девятого утра. Он взял нас с собой к провосту, не скрывая, что наша судьба висит на волоске — мистер Лайман сам закончил Гарвард.
Недавний майор Инженерного корпуса сурово глядел на нас из глубины тяжелого кресла с кожаной обивкой и сквозь очки в круглой проволочной оправе. Высокий лоб, вогнутое лицо, упрямо сжатые губы плохо вязались с нашими надеждами на милосердие и сострадание.
— Подойдите, разгильдяи, подойдите, — произнес провост. — Дайте мне отругать вас.
Оргкомитет несмело сделал несколько шагов, я держался за спинами товарищей.
— Черт побери! Как это вы ухитрились заминировать поле стадиона? Это слишком, джентльмены, слишком! Что следующее вы взорвете? Бросить натрий в воду еще куда ни шло, не возражаю. Но взорвать Harvard Stadium! Повторяю, это слишком!