Через пять минут на лужайке стадиона остались мы вдвоем с Панчо. Пользуясь суматохой, добрались до кучи инвентаря и заныкались между тачек и газонокосилок.

Выбрались мы только за полчаса до рассвета, но домой я едва дошел — шарахнула температура, последние метры Панчо буквально тащил меня, он же уложил в постель, вызвал доктора и вообще исполнял роль сиделки.

Через работающих в лаборатории студентов новость дошла до «оргкомитета» и на следующий день меня визитировали Хикс и Кроненшилд.

Панчо принес стулья и гости уселись в моей комнате, пропитанной благоуханиями анисовой микстуры, лимона и меда.

— Не расстраивайся, Джонни, — потрепал меня по руке Хикс. — Не вышло в этот раз, выйдет в следующий!

— Я не расстраиваюсь, — прохрипел я закутанным горлом. — Тем более, мы с Панчо все проложили.

— Там же приезжала полиция??? — ахнул круглолицый Элайя.

— Как приехала, так и уехала, нас не нашли. Да и не сильно искали.

— Погоди, ты и кабель проложил?

— Да. И детонаторы поставил.

— Не отсыреют?

— Нет, — я страшно чихнул, отчего слушатели отшатнулись, и продолжил: — Все сделал, как планировали, в резиновых трубочках.

— Вот молодец! — Хикс даже не удержал бесстрастное выражение лица и расплылся в улыбке.

— Главное, чтобы сработало на игре.

Ребята очевидным образом прислушивались к звукам из лаборатории — наверняка их сюда привела не только забота о товарище, но и банальное любопытство.

— Панчо, покажи гостям, над чем мы работаем, — махнул я рукой и откинулся на подушки.

Оклемался я как раз к матчу Гарвард-Йель, входившего в программу принципиального соперничества двух университетов из Лиги плюща*. К полукруглой стороне стадиона, до одури напоминавшей Колизей (я говорил про зацикленность американцев на всем римском?) валили толпы студентов с подружками, вились флаги и вымпела, публика рассаживалась на бетонных ступенях амфитеатра. Мы же наблюдали из-за забора с открытой стороны «подковы».

* Лига плюща — объединение восьми самых престижных университетов США.

Оркестры отыграли обязательное приветствие и бодалово началось. Команды, на мой взгляд, примерно одного уровня, нынешняя тактика в американском футболе туповатая, но надежная — игрок получал мяч при розыгрыше и ломился носорогом вперед. Его через два-три шага валили, судья разгребал свалку, назначал новый розыгрыш и так ярд за ярдом куча-мала приближалась к воротам Гарварда.

Ор на трибунах стоял неимоверный — красно-белая сторона бесновалась не меньше синей:

— Go, Yale, go!

— Hold, Harvard, hold!

Как ни упирались гарвардцы, йельцы к перерыву оторвались на пять очков и завоевали право выпустить на поле свой оркестр. Повинуясь жезлу тамбурмажора, трубачи и барабанщики на ходу выдали гимн Йельского университета — под овацию синих и насупленное молчание красно-белых. Оркестранты маршировали, разделялись на части, проходили строем сквозь строй, а дирижер всячески выделывался перед Гарвардской трибуной и, в особенности, перед понуро молчащим оркестром хозяев.