— И что это у тебя? — иронично спросил дядя Сережа, папин друг.

Я засмущался и прикрыл свои сокровища учебником.

— Да ладно, что я, транзисторов не видел? Давай-ка лучше покажу, что из них собрать можно…

Вот так я и стал радиотехником. С помощью дяди Сережи собрал первую «цветомузыку» из крашенных прозрачным цветным лаком обычных лампочек. Несмотря на кустарщину и первый блин комом, его у меня с руками оторвала школьная «дискотека» — обычная радиорубка, где был магнитофон, на котором крутили музыку на танцевальных вечерах. Так-то в радиочасти умельцев куда круче, чем я, хватало, но всем не до школьных мероприятий, выжить бы да семьи прокормить.

Потому и усилитель взамен сгоревшего старого пришлось делать мне, а дальше пошло-поехало: приемник, передатчик, электронные часы, затем я персобрал позорную цветомузыку в нечто более приличное и даже программируемое и уже начал примериваться к сборке собственного компа, как возник первый клиент, причем сразу с телевизором.

Он даже что-то заплатил, и Юрка немедленно выдал бизнес-план:

— А давайте ремонтировать за деньги? Детали есть, люди новую технику купить не могут, а старая ломается…

— Это он хорошо придумал, — повернулся ко мне Мишка, самый удачливый добытчик среди нас. — Я буду по свалкам лазить, ты паять, а он что?

Мы вполне справились бы вдвоем, но как бортануть Юрку? Пришлось думать, куда пристроить старого товарища. Впрочем, при его хорошо подвешенном языке работа нашлась быстро — посадили на телефон обзванивать потенциальных заказчиков. Главная беда, что нам тогда было по пятнадцать-семнадцать лет и особого доверия мы не вызывали. Но потихоньку, полегоньку за пару лет мы наработали клиентуру и репутацию, пошли приличные, даже по взрослым меркам, деньги. Теперь мы могли сводить девушку не только на скамеечку в парке, но и кофе попить, а то и в ресторан. Как следствие, появились и девушки, любовь-морковь, все дела.

Дефолт нас почти не затронул — запчасти мы по-прежнему получали с радиосвалок, за доллары ничего не покупали, в казначейские обязательства вкладываться не могли, так что только обороты просели. Я тащил заработанное в семью, Мишка поигрывал в казино, а Юрка, которому повезло весной прикупить валюты, в одночасье «разбогател» и как только ему стукнуло восемнадцать, обзавелся правами и подержанной тачкой. К ним вскоре прибавились кожаная куртка, барсетка и растопыренные пальцы.

Декабрь 1999 года завершился заявлением тогдашнего президента «Я устал, я ухожу», а в январе началась новая жизнь.

— Я устал, я мухожук, — заявил «крутой» Юрка, — надоело копейки сшибать и на вас горбатиться.