Но, видно, мои намерения слишком хорошо считывались, и Ося с Панчо, не надеясь на свои силы, привлекли к делу моих родителей. Для начала нас выдернули домой, в Лоренсвилль, где долго восторгались успехами и пытались ездить по мозгам.

Однако, мама довольно быстро успокоилась, стоило мне подробно изложить историю отношений с RCA и перспективы, а отец переключился на крайне взволновавшую его историю с убийством фашистами депутата Маттеотти в Италии — как француз, он внимательно следил за европейскими событиями и, к моему полному обалдению, восхищался Муссолини. Я попытался мягенько намекнуть, что это не тот персонаж, которым стоит восхищаться и нарвался на получасовую лекцию.

— Джонни, ты пока не понимаешь в политике, но если тебе интересно, найди и прочитай его программу!.

— Лучше ты расскажи вкратце.

— Вкратце… — отец потеребил подбородок. — Ну что же, слушай. Во-первых, он за два года восстановил финансовую систему Италии.

Я пожал плечами — тоже мне достижение. Жесткая экономия и конфискации.

— Во-вторых, и это ты должен понять, он требует снижения избирательного ценза до восемнадцати лет и предоставления права голоса женщинам.

Я кивнул — действительно, неплохое начало. Бенито вроде был социалистом? И следующие слова отца это подтвердили:

— Восьмичасовой рабочий день и минимальная заработная плата, страхование по инвалидности, — восторженно перечислял отец, — снижение пенсионного возраста с шестидесяти на десять лет, признание профсоюзов…

Революционно, спору нет. Только я помнил, что в итоге все организации в стране оказались «фашистскими», а кто не оказался, тех распустили.

— Прогрессивный налог на капитал, церковный секвестр, частичная национализация!

Ну просто заинька.

— «Тайм» поместил его портрет на обложку!

О да. «Тайм» даже Гитлера «человеком года» объявлял.

— И посмотри, как он пришел к власти! Не кровавая революция, как в России, — отец бросил быстрый взгляд в сторону комнат мамы, — а народное волеизъявление, марш сотен тысяч людей на Рим!

И тут на тебе, убили Маттеотти.

В итоге мы тупо поссорились — нет бы мне сдержать язык и подождать годиков десять-пятнадцать, время все на свои места расставит. А тут еще Панчо и Ося настучали родителям о моих похождениях и желаниях.

И едва я заикнулся о возвращении в Бостон, как родители взяли меня за жабры и отправили инспектировать семейные апельсиновые плантации во Флориду. Очень хотелось устроить скандал «Я уже взрослый!», но океан и пляжи перевесили. Тем более, в Дейтоне уже проводили мотогонки, а у меня был некий интерес к двигателям, чисто на будущее.