Она прекрасно сознавала, что не имеет способности вызывать любовь, но и жалость вызывать не хотела и оставалась «льдышкой» даже в университете, где пользовалась заслуженным почетом за усердие в учебе и происхождение. Лиэль оказалась первым человеком, который попросту не заметил недостатков Таланы и открыто предложил ей свою дружбу. С грифоном же у Таланы сложились вполне приятельские и открытые отношения, поскольку он по характеру был близок к её кузенам и никоим образом не претендовал на её руку и сердце. Так получилось, что почти в самом начале обучения их ставили в пару преподаватели, когда требовалось выполнять какие-либо совместные действия, и Горхель запросто общался с девушкой, не обращая никакого внимания на её происхождение и дурную славу. Так и Лиэль, как когда-то Горхель, абсолютно естественно, не жеманясь и не церемонясь, завертела и закружила Талану в водовороте своих идей, фантазий и чувств, и Талана только диву давалась, как это, оказывается, просто и чудесно — иметь подругу!
Талана искренне восхищалась столь непохожей на неё, открытой и жизнерадостной девушкой, которая зачем-то строила из себя вначале недотрогу и глупышку. Впрочем, стремление скрыть свои истинные способности были ей понятны… Безумное увлечение крылатой девушки Эрханом хоть и вызвало недоумение Таланы, которая привыкла видеть в дядюшке скорее предмет обстановки, чем живого человека, все же было принято её как должное, ибо необычность этого существа была столь же очевидна, как и заурядность самой Таланы. Наличие демона не отпугнуло, а еще больше расположило её сердце к Тире, вынужденно прерванная учеба хоть и давалась легко, но все же была тягостью и разочарованием, потому что Талана осознавала в себе отсутствие выдающегося таланта и пошла в университет лишь по совету приемного деда, а путешествие и вовсе вернуло её в счастливые дни отрочества, когда она целые дни проводила со своими кузенами в лесах и полях.
Обычно щебечущая как пташка Лиэль не плакала так сильно даже когда узнала о демоне. Она мужественно и даже с некоторым удовольствием переносила периоды страшной боли, первый из которых застал её на чердаке, и еще два — в дороге. Она не плакала, лишь хмурилась, когда Корт сказал, что она не сможет летать. А тут — потоки слез из-за слов разгневанного мужчины! Ерунда какая-то!
Как могла, Талана успокаивала подругу, и прошло немного времени и судорожные рыдания стихли. Лиэль подняла голову, грубо выругалась и привела себя в порядок. Талана с завистью наблюдала, что пережитая буря не оставила следов на лице Тиры, только глаза заблестели ярче. Сама Талана после любых слез была опухшей, красной и некрасивой.