— Отвечай, гаденыш, где ты его видел?
Потом они, хохоча, ввалились в старую комнату Эрхана и развалились на кровати.
— Забыла, значит? — отдышавшись, выдавил Эрхан.
Эмма-Ли покраснела и пожала плечами:
— Мне хотелось бы, чтобы у него все было хорошо.
— Так у него все хорошо, — обрадовал ее кузен. — Он живет в свое удовольствие, ни в чем себе не отказывает.
— Женился? — с любопытством спросила женщина.
— Нет. Но дочку растит.
— Дочку? — Эмма-Ли нахмурилась. — И давно ты его видел?
— Да часа три назад, — честно ответил Эрхан.
Эмма-Ли вздрогнула и встрепенулась, но почти сразу тряхнула кудрями.
— Нет, — с сожалением протянула она. — Пожалуй, я не пойду его искать. Не думаю, что он будет рад меня видеть. Богат, говоришь? Купец, никак? Или в аристократии?
— Пират он.
Эмма-Ли с недоверием посмотрела на кузена и снова залилась смехом.
— Пират? Ой, мамочки! Этот… этот… франт, для которого неправильно завязанный галстук был поводом для истерики? Хотя я всегда знала, что это показное…
— Ма-а-ам⁈ — раздалось изумленно-возмущенное из двери.
Эрхан и Эмма-Ли немедленно выпрямились и сложили руки на коленях.
Эрхан еле сдержался, чтобы снова не заржать. Пожалуй, надо избавляться от привычек Лекса.
В дверях стояла темноволосая девушка, совсем еще девочка. Она была… она была пугающе похожа на отца. Узкое лицо, широкие брови, темные большие глаза, выразительный рот. Рот, пожалуй, достался ей от Эммы- Ли. Но в целом выражение её лица ее было весьма похоже на высокомерную маску древнего демона т’ига, как называл свой народ Тариэль.
— Кто это? — требовательно спросило юное создание, указав на Эрхана.
— Это твой дядя Эрхан, — представила его Эмма-Ли.
— Дядя? — брезгливо поджала губки девушка, выразительно оглядев его наряд. — Тот самый что ли?
— Хороша! — протянул Эрхан, не менее выразительно оглядев ее, и спросил у Эммы-Ли.- В работный дом ты её не сдавала, я вижу?
— Увы, — сокрушенно покачала головой кузина. — Не хватило решимости. Сама не понимаю, в кого она такая противная уродилась.
— В отца, — уверил её Эрхан. — Он еще и не такие фокусы в юности творил.
— Расскажешь? — радостно спросила Эмма-Ли, игнорируя хватающую воздух от возмущения дочь. — А вообще она на тебя похожа тоже.
Эрхан кивнул. Похожа.
— А говорила, умница и красавица, — упрекнул он кузину.
— Красавица, — вздохнула Эмма-Ли. — И умница, три языка знает, в магии успехи выдающиеся были, но забросила… неуправляема и ленива.
Девушка фыркнула и, взметнув юбкой, вылетела из комнаты.
— Как ты с ней жестко, — удивился Эрхан.
— Надоело, — отрезала Эмма-Ли. — И уговаривали ее, и грозились, и подкупить пытались — все равно никого не слушает. А та, его дочка, какая?