— Господин мой! Муж мой был хоть и богатым, но я не первая его жена. Раньше я у чужих людей и приживалках жила, взял он меня в жены из жалости больше, хоть я и красивой считалась. Первый сын уже тогда не слишком доволен был, но отцу не перечил, а когда отец умер, и вовсе не рад был. Кому нахлебники в доме нужны? У него уже свои сыновья были. Что ж, он нас из дому не гнал, он мне нового мужа нашел, по такому он имел право распоряжаться, пока я дите ношу, да я не согласилась…
— Так, а новый муж чем не понравился?
— В жены меня захотел Караха ваять. Если господин когда в Саргоне бывал, слышал. Про него на побережье все знают.
Эрхан покачал головой Караху знали не только в Саргоне. Он был известный разбойник и злодей, хотя, если приглядеться, Караха был далеко не так страшен, как про него молва шла, но репутацию кровожадного монстра старательно поддерживал. Лекс с Карахой был в приятельских отношениях, неоднократно у него гостил. Караха с Искателями старался не ссориться и даже иногда сотрудничал. В глазах молодой женщины, только что потерявшей мужа, да еще беременной, стать женой подобного персонажа было хуже смерти, хотя Эрхан не сомневался, что плохо бы ей не было. Своих женщин (а у него их целый гарем) Караха холил и лелеял.
— Много Караха за тебя заплатил? — поинтересовался он.
— Две сотни золотом, — сгорбилась женщина.
Две сотни монет! Да на эти деньги можно в столице дом купить! С чего это он так расщедрился'
— Молодая была, глупая, — хмуро ответила женщина, хотя Эрхан и не ждал ответа. — Надерзила ему однажды на рынке. Мужу меня был добрым человеком и много мне позволял, вот я и возомнила. Высоко взлетела, больно упала.
— Да ты, я вижу, грамотна?
— У учителя в доме воспитывалась. У него своих семеро было, но он меня никогда не обижал.
— Почему из дома ушла? Пасынок гнал? — требовательно спросила Эмма-Ли, подсаживаясь к ним.
— Не гнал, — кротко отвечала женщина. — Грозился детей отобрать, если замуж не пойду, а меня насильно отдать — и уже не в жены, а в наложницы.
— Получается, ты закон нарушила, опекуна своего волю не исполнила, да еще и ребенка без ведома старшего родственника мужского пола увела, — безжалостно подвел итог Эрхан. — Чего же ты хочешь, женщина?
— Милости хочу, — прошептала она, вскинув на него свои огромные серебристые глаза. — Не для себя, для детей.
— Вот что, — вздохнула Эмма-Ли. — Пойдешь сейчас мыться и отдыхать. Мы подумаем, чем можно помочь. Женщина наконец-то залилась слезами, но тут заревел и мальчик, и она сразу закусила губу. Эмма-Ли бережно, но твердо направила их к уже ожидавшей девушке.